Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 182 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Внутри церковь едва держалась. Сгнившие бревна пошли трещинами, балки провисли, шпиль обрушился. Пахло сыростью и запустением. Но звериный нюх позволял учуять кое-что еще.

Артур вытащил охотничий нож. Холодная сталь немного привела в чувство. Он человек. Пока что.

От камня исходило сияние, которое с каждым шагом становилось ярче. Стены задрожали. Артур встал перед алтарем, сжав в пальцах пульсирующий камень. Зверь ждал освобождения. Но Артуру было уже все равно.

– Ты не получишь меня, сволочь, – прошептал он.

То, что слушало из камня, не понимало слов. Оно понимало лишь страх и силу.

Артур крепче стиснул нож. Если эта тварь питается грехами, то он станет для нее последней трапезой.

– Назови мое имя, – потребовало Существо, бесплотными пальцами сжимая горло Артура.

– Нет, – ответил он.

И тогда все повторилось.

Тьма хлынула из воздуха, из трещин в стенах, из собственной тени Артура. Плотная, маслянистая, она растекалась по полу, шипела, поднималась по ногам. Запах гниющей плоти ударил в ноздри. Мрак и свет смешались в безумном танце. Что-то внутри тени дрогнуло и сломалось. Тишину взорвал низкий рев, не принадлежащий ни человеку, ни зверю.

И тогда Артур понял. Все это время он боролся не с камнем, не с древним злом. Он боролся с собой. Зверь всегда был внутри. Камень лишь разбудил его.

Артур поднес нож к груди. Один удар – и все закончится. Но рука не повиновалась. Слишком поздно. Тьма заполнила легкие, текла по венам вместо крови. Боль разрывала мышцы. Первый крик зверя, вырвавшегося на свободу. Глаза застило красной пеленой, тело стало чужим. Тяжелым, сильным, жаждущим.

Когда Артур уже почти потерял человеческий облик, он увидел силуэт у входа в церковь. Ирвин стоял там со старым револьвером в руках.

– Прости, друг… – Знакомый голос был еле различим в рвущемся из груди вое. – Я хотел защитить Роба. Он нашел чертов камень, и я предложил себя взамен. Да только ты тогда понравился ему больше.

Артур хотел что-то сказать, но забыл, как это делается.

Доски вокруг затрещали, охваченные пламенем. Огонь взметнулся к потолку, и алтарь рухнул с грохотом. Вместе с ним тьма выплеснулась наружу, разрывая воздух торжествующим рыком.

На рассвете местные нашли только дымящиеся обломки, звериные следы, ведущие в лес, одну стреляную гильзу и черный камень среди пепла. Снова холодный как лед.

Но внутри него билось человеческое сердце.

Слухи про старуху ходили разные. Кто-то говорил, что она просто местная сумасшедшая, которая бормочет себе под нос, потому что из ума выжила. Другие верили, что она ведьма, способная навести порчу, поэтому церковь стороной обходила и нательного креста не носила. А некоторые шепотом величали ее матушкой, ласковой и строгой, умевшей избавить от любых болезней. Так или иначе, взрослые избегали старуху, а дети боялись так, что удирали от нее, едва заметив.

Даша совсем старуху не помнила, потому что та умерла лет десять назад, до того как девочка пошла в первый класс.

С тех пор старый дом с двускатной крышей и печной трубой пустовал. Он покосился. Окна давно переколотили камнями. Сквозь доски трухлявого крыльца пробилась чахлая осинка. Сад вокруг дома одичал и зарос крапивой. Однако даже местные маргиналы и бродячие собаки не смели туда соваться. Дом стоял среди бурьяна на окраине их крошечного городка. Пустые окна печально уставились на кукурузное поле, за которым узкой зеленоватой лентой вилась река.