Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 181 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Поздней ночью Артур сидел за кухонным столом, тупо уставившись на камень, лежащий перед ним под желтым больничным светом единственной лампочки. Отзываясь на этот свет, сквозь черноту гладкой поверхности проступал уже знакомый узор. Лабиринт ужаса. Печать. И тогда, в отчаянных поисках выхода разглядывая каждую ее линию, Артур услышал голос.

– Ты звал меня, – произнес тот мягко, почти интимно, как старому другу. Он был соткан из эха прошлого, одновременно родной и чужой. – Всегда звал. Даже когда бежал прочь.

Артур медленно поднял голову. Ледяной страх сжал сердце. Перед ним стояло Существо – ни тварь, ни человек. Оно переливалось тенями, колыхалось, как масляное пятно на воде. В клубящейся тьме угадывались знакомые глаза. Голос менялся, перетекая из одного в другой: брат, разбившийся на мотоцикле; мать, шепнувшая на прощание: «Береги себя, сынок»; друзья детства, их смех и предсмертные хрипы – калейдоскоп боли и потерь.

– Ты мой, – сказало Существо, делая шаг вперед. Безгубая улыбка растянулась во тьме, самодовольная и скучающая. – Каждый твой шаг вел ко мне.

Артур вскочил так резко, что стул опрокинулся. Рука метнулась к ножу на столешнице.

– Нет! Врешь!

– Зачем мне врать? – Существо покачало головой. – Я всегда играю честно. Могу сыграть и с тобой. – Оно облизнулось. – Приведи свежую душу. Может, тогда подумаю… вернуть твою. Или ее остатки.

Каждое слово сочилось ядом и голодной тягой. Сможет ли он сопротивляться? Или его душа обречена пасть?

* * *

Хэллоуинская ночь навалилась на город. Артур стоял у окна, глядя на редкие огоньки фонарей. С улицы доносился детский смех – далекий, он все равно резал слух. Но страшнее было осознание: Артур менялся. Необратимо. Никто не мог этому помешать.

Недели попыток избавиться от печати закончились провалом. Он сжигал, топил, закапывал камень. Бесполезно. Он возвращался – под подушку, в карман; однажды Артур проснулся, сжимая камень в кулаке.

А вскоре появились отметины. Сначала тонкие полоски на ладонях, потом царапины стали глубже, шире. Кожа на плечах и спине огрубела, приобрела серый оттенок. Отражение пугало. Глаза горели красным, зрачки вытянулись в щели, зубы казались длиннее и острее.

Все началось в Хэллоуин, двадцать лет назад. Им же, видимо, и закончится.

Страх и злоба раздирали Артура. Бороться или сдаться? Это была война с самим собой, с пробуждающимся зверем внутри. Каждый рывок лишь укреплял хватку твари. Все попытки избавиться от камня выглядели жалко и трагикомично.

Стрелки часов приближались к полуночи. Ко времени расплаты или посвящения.

Артур ждал их раньше, но тени пришли только под утро. Те самые, из сна, из камня. Они звали Артура по имени голосами старых друзей. Он решил пойти к Ирвину – почему-то теперь захотелось набить ему морду, – но на выходе глянул в зеркало и отшатнулся. Оттуда смотрел не человек. Огромный зверь с горящими глазами и оскаленной пастью.

И дикий рев разорвал тишину пустого дома.

Безлунная ночь приглушила звуки и огни. Воздух стал плотным, тьма казалась живой. Артур замер перед воротами старой церкви. Он готов был исповедоваться, признать: всему виной его трусость, глупость, грех. Тогда Артур сбежал, бросил друзей и родных. А зло осталось ждать.

Шаг через порог дался очень тяжело. Артур даже не заметил, как стих ветер, замерли тени. Заколоченные двери вдруг медленно отворились, словно не было этих двадцати лет.