Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 179 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Исполнение приговора откладывалось двадцать лет. Но даже у судьбы может кончиться терпение.

Словно пробуждаясь от долгого сна, камень вдруг едва ощутимо завибрировал. Артур поднес его ближе к глазам, повертел, вглядываясь в темную блестящую поверхность. И увидел отражение – свое, но не совсем. Из глубины камня смотрел кто-то другой – похожий на Артура, но с более грубыми чертами, со слишком густыми, сросшимися на переносице бровями. И глаза… Глаза были нечеловеческими – желтоватыми, с вертикальными зрачками, в которых плескалась дикая, звериная жажда. Это мог бы быть отличный грим на Хэллоуин. Однако Артур давно ничего не праздновал.

* * *

Камень забрал его ночь.

Стоило векам сомкнуться, как спальня исчезла, уступив место клубящемуся мраку. Жуткие бесформенные фигуры извивались вокруг, перетекали друг в друга, как чернила. Тени на стенах оживали, шевелились, словно под их поверхностью ползали сотни змей. А потом появились они: силуэты волков, медведей, рысей и других тварей, которых Артур не мог опознать, с горящими глазами и обнаженными клыками. Они не нападали. Просто выли, кричали, ходили по сужающемуся кругу – медленно, неотвратимо, и Артур вдруг почувствовал, как сам становится одним из них: когти прорастают сквозь кожу, челюсть вытягивается в волчий оскал. Сила наполнила тело, но вместе с ней пришел и животный, первобытный страх.

Он проснулся в холодном поту, тяжело дыша и сжимая в руке теплый камень.

Артур вышел за порог. Чувства то притуплялись до полной апатии, то вспыхивали с болезненной остротой, рвали нервы в клочья. Мысли путались, воспоминания наваливались тяжелым душным одеялом. Но злая решимость дойти до конца этой истории или позволить истории себя прикончить гнала вперед.

На углу, выискивая недокуренные сигареты, копошился в траве мальчишка лет двенадцати – светловолосый, с острыми чертами лица. Вылитый Ирвин в детстве. Только в глазах его сына еще не поселилась боль.

– Привет, – выдавил Артур, с трудом ворочая языком, словно тот заржавел от долгого молчания. – Как тебя звать?

Мальчик ответил не сразу. Сначала окинул Артура быстрым взглядом – от грязных ботинок до вышедшего из моды пальто.

– Я Роб. А вы кто такой?

Артур уже открыл рот, чтобы ответить, но вдруг раздался другой голос – хриплый, грубый, как скрежет старой дверной петли:

– Пошел отсюда!

Ирвин как будто вылез из-под земли. Лицо его было перекошено злобой, плечи напряжены, как у готового к прыжку зверя. Он встал между сыном и Артуром, словно закрывая мальчишку от чего-то опасного. Возможно, от правды.

– Я просто… хотел поговорить, – начал Артур, но Ирвин перебил его, резко мотнув головой.

– Ты уже достаточно наговорил тогда, – выплюнул он. – Исчезни, пока я не передумал быть вежливым.

– Послушай, мне нужно понять, что происходит, – попытался продолжить Артур, но Ирвин снова оборвал его, почти рыча:

– Вот что, писака хренов. Сходи книжку почитай. Там все ответы найдешь.

И он схватил сына за плечо, разворачивая его в сторону дома. Роб оглянулся на ходу и растерянно моргнул.

Артур постоял еще немного, ощущая, как чувство вины медленно расползается внутри, словно чернильное пятно на бумаге. А потом повернулся и побрел вдоль улицы. Каждый шаг давался с трудом, будто его ноги вязли в невидимой грязи.