Онлайн книга «Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров»
|
Лишь один старик, примостившийся на замшелом валуне у самой обочины, не отвел взгляда. Он сверлил Артура глазами – молча, угрюмо, без всякого любопытства. Помусолив потухшую трубку в морщинистых пальцах, он наконец проскрипел – так тихо, что слова почти утонули в пыльной тишине: – Вернулся, значит… И ты тоже… с меткой. Артур тут же оглянулся, но старик уже сомкнул веки и медленно покачал головой. Метка. Слово царапнуло внутри, как погнутый гвоздь. Тяжелое, липкое, оно всплыло из глубины воспоминаний, и Артур понял: это слово не забылось, не ушло, а осталось жить здесь и терпеливо ждало его возвращения. И шепотки поползли по улицам, как ядовитые змейки. Невнятное бормотание, шуршание, похожее на сухую траву под ветром, доносилось со всех сторон. И Артур знал, даже не оборачиваясь: это шептали не люди. Это шептало само место, его пыльные углы, трещины в его стенах. Артур свернул в последний, самый узкий и темный переулок, и вот он – дом. Тот самый, от которого он бежал два десятилетия, стараясь вытравить из памяти каждую доску, каждую скрипучую половицу. Артур замер на пороге. Деревянный заборчик, когда-то выкрашенный оптимистично-зеленым, еще цеплялся за землю, но большинство досок сгнило или было выломано. Сам дом осунулся, побледнел, покрылся серой сыпью плесени: соседняя речушка, вечно норовящая выйти из берегов, подбиралась все ближе. Крыша съехала набекрень, придавая строению вид пьяницы, привалившегося к стене. Оконные проемы зияли чернотой: штор давно не было, да и стекол, похоже, тоже. Артур шагнул внутрь. Под ногами захрустели щепки, штукатурка и прочий мусор, занесенный ветром сквозь разбитые окна. А запах… Запах остался прежним. Спертый, с нотками прели, пыли и чего-то еще, неуловимо знакомого и тревожного. Наклонившись, Артур поднял с пола небольшой обугленный кусок дерева. Пальцы сами собой сжались, на них остались черные следы. Артур помнил этот обломок, мог поклясться, что видел, как он сгорел дотла тогда, в той проклятой церкви. Что он делает здесь? Память услужливо подсунула картинку: огонь, крики, искаженное ужасом лицо друга и багровый знак, расцветающий на его шее… В глубине дома что-то звякнуло. Коротко, металлически. А следом прозвучал тихий шелест, напоминающий шарканье. Артур развернулся так резко, что поднял вихрь пыли, но позади была только пустота коридора, тонущего во мраке. Легкий скрип – будто что-то качнулось на ржавых петлях. Ветер, соврал себе Артур. Просто сквозняк гуляет по руинам. * * * День выдался серым, словно старая половая тряпка. Артур брел по заросшей аллее, стараясь не утонуть в вязких, как осенняя грязь, мыслях. В голове метались обрывки воспоминаний, а в груди разливалось ноющее чувство. То, которое всегда возвращалось здесь. На углу Артур наткнулся на Ирвина – тот стоял у бессмысленного теперь указателя и курил. Когда-то они были не разлей вода: вместе лазали по стройкам, дрались с соседскими мальчишками, делили одну сигарету на двоих. Теперь Ирвин походил на потрепанный учебник истории, который листаешь от скуки. Глаза мутные, голос с хрипотцой, опущенные плечи. Лишь что-то неуловимое во взгляде осталось тем же: юношеская бесшабашность, приправленная теперь изрядной долей фатализма. – А у нас все по-прежнему, – сказал Ирвин вместо приветствия. |