Книга Искусственные ужасы, страница 257 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Но были и те, кто не заражался. В основном художники, актёры, музыканты – одним словом, люди творческих профессий заболевали реже остальных, и это невозможно было объяснить. Их организм будто вырабатывал какой-то необходимый для выживания иммунитет. Эти люди в мгновение ока стали элитой, теми, кто мог спокойно ходить по земле и свободно дышать воздухом, тогда как всем остальным приходилось выживать в нечестной схватке. В этом странном антиутопическом сне они: Гюнтер Кляйн и Марил – искали лекарство от страшного недуга. Противостояли новой элите, и у них, кажется, были компаньоны, но полицейский их не знал. Единственное, что он помнил, – среди компаньонов была девушка без руки. Её силуэт отчётливо выделялся на фоне всего этого ужаса, точно лучик надежды.

Сон казался настолько реальным, что воспринимался предостережением. Гюнтер понятия не имел почему, но слова брата не выходили у него из головы: «В день премьеры ты должен подняться на сцену и произнести название пьесы».

Будто бы, если он этого не сделает, весь мир погрузится в хаос. Гюнтер готов был ловить преступников, наказывать негодяев, но спасать мир – на это он согласия не давал. К тому же слова Франциска Мореца о том, что тот, кто произнесёт название пьесы, умрёт и убьёт всех, кто его услышит, также засели в егоголове. Он стоял перед непростым выбором. А ещё следовало разобраться с этими «Последователями Р.», в число которых входил и его начальник – слишком много работы для одного человека. Поэтому Гюнтер решил взять выходной, возможно, последний в своей жизни; если всё-таки необходимо спасать мир, то можно и отдохнуть перед этим.

Он пригласил к себе Марил, отдыхать всегда лучше вдвоём. Ожидая её, Гюнтер расположился на диване, включил телевизор и закурил. Если мир катится в бездну, о здоровье можно не заботиться.

Сейчас все новостные каналы только и говорили, что о пьесе без названия, будто белый свет сошёлся на ней клином и ничего другого уже не происходило. Как раз на одном из таких каналов симпатичная журналистка азиатской внешности вела репортаж возле главного театра Германии.

– До главной премьеры всего театрального сезона осталось три дня, – вещала в микрофон девушка со стрижкой каре. – Билеты давно распроданы, а те, кто ещё надеется попасть на громкое событие, вынуждены обращаться к перекупщикам, которые, несмотря на угрозы полиции, продают билеты в десятки раз дороже их первоначальной стоимости. Но откуда же такая популярность и почему все вдруг снова рвутся в театр? На этот вопрос сложно найти однозначный ответ. Кто-то говорит, что эта пьеса имеет мистическую силу и что на сцене театра случится нечто поистине ужасное. В это, пожалуй, даже можно поверить, ведь после предпремьерного показа первых двух актов тридцать четыре человека покончили с собой – это уникальный случай в театральной среде. Но, несмотря на всё это, мы все так хотим попасть туда и собственными глазами увидеть загадочную постановку. Рядом со мной находится человек, который хочет всех предупредить. Его зовут Дональд, и он бездомный. Дональд, вот ваш шанс обратиться к миру.

Камера показала очень худого мужчину, одетого в лохмотья.

– Пожалуйста, прислушайтесь, – взмолился он. – На эту постановку нельзя идти. Ибо злу нужны зрители, именно зрители дают ему силу. Если на пьесу никто не придёт, он не сможет возродиться, не сможет победить. На героев-спасителей надеяться нельзя: они все сгнили в этой истории, где нет ни одного положительного персонажа. Но мы сами можем стать героями, сами можем всё остановить. Нужно только проигнорировать эту пьесу. Но если вы всё-таки туда придёте, сядете на свои местаи будете аплодировать, случится нечто ужасное, мир станет другим. Ибо, когда злу аплодируют, зло становится новым Богом. Поэтому умоляю вас, останьтесь дома, забудьте об этой пьесе – и ничего не произойдёт. Мы не должны позволить злу победить!