Книга Искусственные ужасы, страница 260 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Дай закурить, – внезапно попросил еле живой капитан полиции.

– Как же ты меня напугал! – вздохнула она, и её губ коснулась слабая улыбка. – Скорая сейчас будет здесь.

– Меня уже не спасти… – прохрипел он. Кровь всё ещё сочилась сквозь пальцы Гюнтера. В его глазах Марил прочла печаль и понимание, что он не жилец. – Так что дай мне закурить и потом спокойно сдохнуть.

– Почему ты так любишь курить? – спросила Марил, когда достала дрожащими руками из сумочки пачку и вытащила оттуда сигарету. Она опустилась на колени рядом с ним и, прикурив, передала сигарету Гюнтеру.

– У каждого мужчины в жизни должна быть одна слабость. Хорошо, когда эта любимая женщина, но я никогда никого не любил, только брата, поэтому моя слабость – это курение. – Гюнтер еле говорил, но ему было приятно, что сейчас рядом с ним находилась Марил. Будь у него больше времени, он бы, возможно, поменял свою слабость.

– Пожалуйста, говори, тебе нельзя терять сознание, – попросила она, прижав ладонью его руку, лежавшую на животе, в надежде сохранить оставшуюся кровь.

– Мне сегодня приснился странный сон. Там мы с тобой спасали мир.

Гюнтер стал рассказывать о своём сне, но его голос становился всё тише, и вряд ли из его речи можно было разобрать хоть слово. В глазах постепенно темнело, и последняя сигарета выпала из его рта.

– Не засыпай, скорая приехала… – успела сказать она, прежде чем его веки сомкнулись.

Марил запрыгнула в машину скорой, пусть её и не хотели туда пускать, но она умела быть очень настойчивой, когда требовали обстоятельства. Она видела, как Гюнтера подключили к капельнице и к аппарату, что показывал сердцебиение в ломаных линиях. Она видела, как над ним склонились два врача, пытаясь хоть что-то сделать.

– Всё очень плохо, – сообщил один из врачей. – Мы его теряем.

Они несколько минут что-то делали, но ситуация не менялась. Когда пытаться стало бесполезно, они отошли оттела.

– Почему вы остановились?! – закричала Марил.

– Нам очень жаль, но он скончался, – произнёс грустным голосом врач.

Только сейчас Марил заметила ровную зелёную линию, которую показывал аппарат, подключённый к телу Гюнтера.

– Нет, вы обязаны его спасти! – Из глаз Марил брызнули слёзы. – Вы обязаны!

– Это уже невозможно, – спокойно ответил врач скорой.

Смахнув слёзы, она закрыла глаза и очень тихо запела:

Татуировка на её спине, изображавшая дракона, свернувшегося скрипичным ключом, вспыхнула болью, и, если бы не платье, можно было бы увидеть, как ярко она пылает. Но Марил, не открывая глаз, продолжила петь. Её бархатный голос лился, заполняя пространство машины скорой помощи, в нём слышалась печаль, а ещё – надежда.

Послышался писк медицинского аппарата, на дисплее монитора вздрогнула зелёная линия. Врачи тут же кинулись к пациенту, который ещё несколько секунд назад был мёртв и вот внезапно воскрес.

«Есть искусство, способное залечить раны», – однажды Марил сказала это Гюнтеру, но тот тогда не понял её слов.

Внутри неё зашевелилось нечто мерзкое.

«К сожалению, за любое искусство нужно платить», – пронеслось в голове.