Книга В холод, страница 40 – Нелл Уайт-Смит

Я вздрогнула от резкого звука. Это зазвучал завершивший обратный отсчет хронометр. Он так и остался в режиме пребывания на улице. Спешно выключив его, я отстегнула прибор о от пояса и положила на столешницу перед собой. Внимательно посмотрела на его блестящий латунный корпус. Затем, импульсивно потянувшись, снова его завела.

Сейчас, в теплом помещении, которое питает почти неистощимое сердце Сестры Восхода, я в безопасности, но, будь я снаружи, в группе господина Тройвина, в пешем переходе, этот звук означал бы, что я должна потратить одну из ампул «Пути в холод». Потратить часть чего-то невосполнимого, стать на один шаг ближе к неизбежной смерти.

О том, какой период действует присадка, нужно помнить. Всегда помнить. Я решила никогда не отключать хронометр, жить с ним.

Ведомая нахлынувшими чувствами, я встала и подошла к узкому, высоко расположенному окну. Его сделали здесь только ради бессолнечного дневного света, только ради того, чтобы поддерживать в исследователях присутствие духа в течение длительной изоляции.

Из него почти ничего нельзя рассмотреть, но я знала, что в глубине ледяных пустошей, раскинувшихся передо мной, есть что-то, что заставило моего коллегу продлить свое добровольное изгнание из мира еще на полтора года. Вчера это озарение мне казалось довольно простым, естественным, но уже сегодня я сомневалась в нем. Сомневалась даже в собственной способности пробыть здесь достаточно долго.

Это безумие, поразившее его, — откуда оно взялось?Мастер Рейхар прав? Дело в еде? Наша пища без исключения отравлена и каждый новый день я должна буду думать о незаметном яде внутри моего тела? О том, как он отнимет у меня разум? Это произойдет внезапно? Или я почувствую его жестокую поступь?

Я бросила испытывающий взгляд в сторону запечатанного конверта, но, даже если бы из записей очевидно явствовало, каким образом разум покидает отравленного, какие у недуга предвестники, полученные знания никогда не перевесят позора, каким бы я себя запятнала.

Я вернулась за стол и к бумагам. Структура льда на Белой Тишине неоднородна. Точнее, мы имели дело не с безликой массой затвердевшей жидкости, а с целой историей, рассказанной замерзшей водой. Анализируя ее состав, мы поймем, какая именно вода замерзала здесь, откуда она взялась, что в ней.

При закладке Хрустального Ока неукоснительно требовалось держать стерильными органические соединения. Из них мощности завода постепенно создали бы сырье для выработки топлива. В исходном составе нельзя было допустить и доли процента посторонних примесей, поэтому окрестности стройки на километры вокруг обрабатывались с воздуха составами, убивающими вероятные загрязнители. Остатки этих составов безусловно попадали в почву, оттуда — в воду.

Они способны сохраняться там сотнями лет. Именно по их наличию мы собирались сначала подтвердить гипотезу о том, что Белая Тишина когда-то принадлежала большой суше, а при стечении обстоятельств, на которое рассчитывали спонсоры экспедиции, — проложить по концентрации курс дальнейшего бурения льда там, где мы укажем.

Шурфы для получения ледяных кернов на определенных глубинах находились в нескольких точках, часть из них достигалась пешком, другие — с помощью големов. Многие из буровых установок работали автоматически, и у мастера Трайтлока наверняка имелся график их обхода для получения образцов.