Книга В холод, страница 39 – Нелл Уайт-Смит

Я промолчал, мне нечего было возразить. Воспринимая как приказ мое молчание, госпожа Карьямм молча застегнула аптечку, где сверху остался лежатьнашатырный спирт для Рейхара. Господин Вейрре вышел в расползающуюся тьму, чтобы правильно подобрать оборудование и припасы для Тонны.

Как только занялся световой день, три голема, каждый со своими пассажирами на борту, не оглянувшись друг на друга, разошлись в разные стороны.

Лейнаарр

Третий день экспедиции

Базовый лагерь

Облачно, порывистый ветер

Базовый лагерь был выстроен не особенно просторным, поэтому нам предстояло делить рабочие помещения. Наша лаборатория, она же кабинет, изначально предназначалась для троих — господина Трайтлока, меня и госпожи Кайратьярр, мастерицы истории железных дорог, отбывшей с Сестрой Заката. В отличие от нас двоих, госпожа Кайра не стремилась понять природу Белой Тишины в том смысле, какой закладывала в это я. Она просто хотела доказать, что мы стоим на земле, однажды бывшей огромной стройкой. Что подо льдами наше прошлое.

Не составляло бы сложности — да и нельзя представить обратное — в том, чтобы делить одно помещение для исследований, но отличные сферы интереса отдаляли нас. Отдаляли настолько, что сегодня, осторожно открыв дверь в сонный после ночи кабинет, я не почувствовала и толики ее присутствия внутри, я ее не ждала. Я даже радовалась, что она еще не вернулась и ей не удастся украсть у меня нынешний момент. Секунда проникновения в пространство моего предшественника, моего завещателя принадлежала только мне и покойному господину Трайтлоку, так жестоко оставившему меня в тишине.

Я с тихим трепетом переступила порог, закрыла за собой дверь и повернула вентиль, пускающий внутрь батарей горячую воду. Техническая вода нагревалась централизованно в котельной, работающей от сердца одного из дирижаблей, прямо сейчас — Сестры Восхода. Самоцветные сердца способны давать энергию годами, но мне не нравилась мысль о прогревании пустого кабинета.

Пока лаборатория не ожила, я оставалась в куртке, хотя расстегнула ее. Сняв шапку и шарф, повесила их у входа, затем подошла к столу господина Трайтлока и осторожно заняла его место. Предстояло разобрать бумаги и выбрать из них то, что мне пригодится для продолжения исследований.

Прежде чем сделать это, я отдала погибшему коллеге последнюю дань, немного помолчав, глядя свои на руки, положенные на прибранную столешницу. Я выждала столько, сколько мне показалось уместным, а затем потянулась за календарным графиком исследований — аккуратно наклеенными на картон заметками о проведенных работах и датах следующих шагов по ним. Взяв график, я случайно уронила записную книжку, неустойчиво пристроенную на гору там и здесь раскрытыхи заложенных книг.

Та раскрылась, и я тут же ее захлопнула, залившись краской от осознания, что, в нарушение всех мыслимых этических норм, прочла несколько слов из личного дневника. Действуя импульсивно, словно поспешность послужит мне извинением, я положила находку в чистый конверт и запечатала личной сургучной печатью господина Трайтлока. Теперь ее мог сломать только распорядитель Центра кадрового администрирования.

Все еще думая о своем проступке, я углубилась в календарный график, стараясь понять, должна ли я немедленно чему-то уделить внимание. Я не знала, с чего мне начать. Первые дни после прибытия Сестры Восхода выдались до крайности суматошными, и я бесконечно устала от длительного, выматывающего перелета. Мы отложили разговор на сегодня — и вот оно настало, а мне не с кем поговорить.