Книга В холод, страница 42 – Нелл Уайт-Смит

— Ни от них, ни от вас здесь нет решительно никакого толка!

— Ну-ну! — высокомерно отозвался неприятный мой собеседник.

Когда я смотрела на его лицо, меня не покидало ощущение, что саркастическая полуулыбка прилипла к его губам. Казалось, происходящее вокруг он воспринимает не более чем спектакль, устроенный вокруг него и для него. Чем бы ни занимался каждый из ученых и механиков, именно Найлок единственный здесь, кому предстоит решать в самом конце, как это все: хорошо или не очень, развлекает или же безнадежно скучно.

— Думаю, нужно им погулять, — сообщил Найлок и, словно бы не разговаривал до этого со мной, словно не нападала я на него, оголяя глупость его и жестокость, просто отвернулся и отправился к главному входу корпуса.

— Стойте, у вас нет никаких моральных прав выпустить их наружу! — осадила я его, но слова уже ударились ему в спину. Разозленная, я последовала за ним.

На лай вышли и другие сотрудники станции, желающие понять, что происходит. В их взглядах я чувствовала поддержку. Мы разделяли страх за то, что о моей связи с этим мужчиной станет известно и ко мне начнут относиться как к части его. Я ощутила стыд, но я не заслужила его ничем: ни своей научной деятельностью, ни работой под началом мастерицы Трайнтринн.

Нависшая угроза стыда только подстегивала меня в споре с Найлоком.

— Вы должны позвать сюда медика! Животным необходимо обследование здоровья! Как вы собираетесь их кормить? Чем? На сколько дней дляних запасен паек?

Он продолжал идти к выходу, словно не замечая моих слов, не замечая меня вовсе.

— Что здесь происходит? — Это подоспела на шум госпожа Трайнтринн. Она тоже смотрела на меня. Она все, все знала. Она знала, что я — часть этого отвратительного фарса, хотя ни в чем не виновата.

— Остановитесь немедленно! — приказала я Найлоку и, требуя к себе внимания, дернула его за локоть.

Раздался ужасный звук — мне показалось, что кто-то со всей силы ударил ледорубом в дверь. Найлок обернулся ко мне, и на какую-то долю секунды опоздала маска, обычно крепко сидевшая на его лице. Оно обнажилось во всей истинной своей неприглядности: в глазах мелькнул хищнический огонь, морщины благородной старости приобрели плотоядные черты, и я почувствовала, что, дотронувшись до него, сунув руку в сгущающийся вокруг него воздух, во тьму, стремящуюся к его телу, как к некоему магниту, я совершила роковую ошибку.

Звук, с которым кто-то снаружи пытался проломить дверь, повторился, и, вздрогнув, я осознала, что он шел не от тела Найлока, а в действительности от двери, с обратной ее стороны, от пустошей. Прежде чем я свыклась с этой мыслью и сделала хотя бы одно предположение о том, кто так жестоко ломился сюда, удар повторился, став еще яростнее, и одна из собак, заскулив, легла у ног госпожи Трайнтринн, то ли ища защиты, то ли смиряясь с обреченной своей судьбой.

Мастерица дирижабля, приказав нам держаться на почтительном расстоянии от входа, сама подошла к двери и одним движением ее распахнула. На той стороне обнаружилась фигура, полностью покрытая снегом. На какое-то мгновение мне показалось, что он, сам снег, вопреки законам физического мира впитался в одежду механоида за порогом, врос в нее, стал одним целым с тканью, со стеклами защитных темных очков, что весь этот механоид состоит из снега и холода, из него отлит, выкован. Он весь, как и ледоруб в его покрытых колким инеем рукавицах.