Книга В холод, страница 36 – Нелл Уайт-Смит

Я знал, сколько она сделала для того, чтобы попасть ко мне: специальная квалификация парамедика, специальная квалификация механички, сданные с отличием нормативы по физической подготовке, три похода к Белой Тишине с геологическими экспедициями с разницей меньше месяца между ними. Работала на износ. Ради экспедиции. Цели.

И я ей не доверял.

В период формирования группы меня спросили о господине Вейрре. Что я думаю о его компетенции? Я готов доверить своему другу жизнь? Я уверен, что он достаточно надежен, чтобы выполнять приказы мастера Рейхара в случае моей смерти? А мастерицы Трайнтринн? А если ему придется руководить эвакуацией базового лагеря, он справится с единоличным лидерством? Я уверен? Я точно уверен в нем? Будь они все прокляты…

О том же спрашивали меня в отношении мастера Тройра, распорядителя базового лагеря — а его я порекомендовал лично и настоял на его персоне. В базовом лагере находились и другие профессиональные исследователи. Они достаточно опытны, чтобы работать со снегоходными големами, составить собственную пешую группу или участвовать с нами в общей. И по каждому, каждому из них мне задали сотню вопросов, будто они под подозрением, заранее в чем-то виноваты, шпионят на невидимого врага.

Но вот о госпоже Карьямм меня никто не спрашивал. Мне приказаливзять ее в группу. Показали личное дело, дали прочесть биографию и сказали, что вопрос ее найма решен. Кое-какие связи еще оставались, я наводил справки, но, как бы ни спрашивал, выходилото же самое: личное дело настоящее, биография правдива, квалификация подтверждена. Она настоящая. Да, да, да. Но другая. Другая.

Я смотрел на нее, слушал каждое слово. Она ничья любовница. Ничья дочь. Ничья протеже. Женщина, имевшая мечту, мечту быть здесь, идти в неизведанное на самом острие прогресса и для этого работавшая всю свою жизнь. Женщина, которую я понимал, с которой легко взаимодействовал и которой просто не мог доверять. Словно бы через нее тянулась невидимая, бесконечная цепь от камеры предварительного заключения досюда, до бескрайних просторов Белой Тишины. Я надеялся обрести свободу, как только окажусь здесь. Надеялся на свободу. Глупо надеялся. Наивно.

Перед тем как заснуть, я бросил взгляд на Рейхара. Точнее, собирался бросить, но он лег к выходу ногами, в отличие от всех нас. Замечания ему никто не сделал, да и что толку — ему не по силам даже самое простое движение. Будь он осторожней, не получи столько травм, я бы в одиночку ушел к Отцу Черных Локомотивов, не медля. Но случилось так, как решил холод. Он подвел меня. Он всех нас подвел.

Засыпая, я смотрел на то, как полы палатки треплет ветер. При необходимости мы можем сделать из полотнищ палатки паруса. Мы ничего не знаем о погоде на Белой Тишине, мы не умеем ее предсказывать, мы полностью перед ней беззащитны. Как и всегда. Там, всего в дне пути отсюда, еще лежит Отец Черных Локомотивов. Внутри него, вероятно, мощности Хрустального Ока и, скорее всего, навигационный журнал. Его может занести снегом прямо завтра. Для меня «завтра» — почти без пары шагов синоним «навсегда». Мне нужно вернуться назад. Я стану целым, только когда доберусь. Там моя жизнь. Она ждет. Там.

Сжимая кулаки, я думал о дне, когда проходил собственное собеседование. Меня привели в большую комнату, посадили на стул, конвоиры остались по обе стороны. Я сидел за огромным столом. За необъятной столешницей из серебра и стекла собрались мужчины и женщины. Я никого не знал в лицо и вряд ли слышал о них что-то конкретное. Они все и всегда прятались за эфемерным «высокие мастера», становясь словно бы одним целым, глядящим на меня множеством глаз, оценивающим каждый мой вздох. Каждый выражаемый в цифрах параметр. Каждый мой показатель. Ржавый голем[4]. Хаос.