Книга В холод, страница 33 – Нелл Уайт-Смит

Показывая, что речь ее закончена, мастерица повернулась лицом к гробу, отдав своим движением сигнал для того, чтобы тело занесли в мортуарий. В полной тишине, прерванной лишь ненадолго гулким в пустом помещении звуком, с которым ящик встал на полку, тело разместили на нумерованном месте. Затем живые покинули мортуарий, и госпожа Трайнтринн запечатала вход ма́стерской печатью. Сломать ее нам предстояло только перед нашим возвращением. Этим символом она обещала будущему, что случившаяся смерть — последняя.

Затем мы разошлись по очереди, каждый отправляясь в то или иное здание базового лагеря для обычной своей работы. Моя — теперь только моя — лаборатория располагалась в главном корпусе, куда я и вернулась плечом к плечу с тем же коллегой. Я не знала его. Я не знала его имени, но отныне нас связывало общее тяжелое воспоминание.

Когда я оказалась внутри, мужчина, отказавшийся опустить голову на похоронах, уже стянул с себя шапку-шлем, выпустив наружу седые, но по-прежнему густые бакенбарды, и громко говорил, подняв вверх руки:

— …почтить память нашего павшего товарища, собравшись вместе! Проходите и занимайте места! Пожалуйста! Угощаю, конечно же, я!

Услышав настолько незамаскированный призыв к нарушению дисциплины, я замерла, коснувшись края капюшона. Ксчастью, вскоре за мной в здание вошла мастерица Трайнтринн. Ей надлежало приходить к месту похорон первой и последней его покидать. Услышав речь возмутителя спокойствия, она не стала терпеть развязного поведения и сразу направилась к нему. Перед ней тут же расступились присутствующие.

— Прерывать рабочий день по личным причинам, пусть это и скорбь, недопустимо. Прошу всех немедленно вернуться к запланированным задачам.

Механоиды вокруг начали быстро расходиться, очевидно почувствовав облегчение.

На месте остался только этот мужчина. Поза его, если к ней присмотреться, не была вызывающей, но казалось, что сам воздух сгущается и темнеет вокруг его тела, а взгляд его серо-голубых глаз прожигает госпожу Трайнтринн насквозь. Впрочем, ее не пронять этим. Холодно она закончила свое распоряжение:

— Приказ касается и вас, господин Найлок, если, конечно, вы сумеете найти себе здесь дело.

— За судьбу мою не беспокойтесь, моя мастерица, — улыбнулся он, и, не удержавшись, я поморщилась от его улыбки, до того она показалась злой.

Секунду они скрещивали взгляды, затем он повернулся и пошел в сторону склада теплой одежды первым, наигранно уступая хозяйке дирижабля победу в споре, которую в душе оставил, без всякого сомнения, за собой.

— Напомните мне, госпожа Лейнаарр, как он вообще попал в эту экспедицию? — вздохнула мастерица, расстегивая ремень на куртке.

Ее вопрос был, безусловно, риторическим, но я не смогла промолчать, на меня слишком давил моральный груз:

— Он мой отец.

Хозяйка дирижабля внимательно на меня посмотрела, и я продолжила быстро:

— Он продал собственное колесное предприятие и вложил все, что нажил сам и поколения высоких мастеров до него, в эту экспедицию. Он поставил единственное условие — личное присутствие здесь.

— Господин Найлок всегда слыл эксцентричной личностью. Тем и прославился. О его спонсорском взносе я знаю, но о вашей родственной связи мне не докладывали. Должна сказать… такая новость ставит определенные вещи на свои места.