Книга Закат, страница 73 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Пока остальная часть команды шла к Личику, Грир, по предварительной договоренности, держалась поодаль – чтобы отслеживать неожиданности: случайных любопытствующих зомби, вертких зомби-крыс, одичавших зомби-собак, гораздых на сокрушительные атаки-прыжки. Карл Нисимура – как всегда, самый деловитый и трудолюбивый – уже приступил к работе. Он стоял на пороге двери к востоку от «мякотки». За дверью, где-то внутри здания, Грир слышала шарканье и хруст трех или четырех менее свежих зомби: бряк-кряк, бряк-кряк. Нисимура наклонил ведро – и на асфальт полилась кровь, отчетливо пахнущая кониной.

Грир терпеть не могла эту часть миссии. Это действие всякий раз напоминало ей о ночи, проведенной в походе с папой и Конаном, когда к их лагерю подошел седой болван с ружьем и ведром. Конечно же, все напряглись: кругом глухомань, а тут вооруженный белый – и никаких свидетелей. Но парень заявился для того, чтобы оставить помои для местных черных медведей, тем самым отвлекая их от отдыхающих. Зомби не испытывали такой тяги к конине, как к человеческому мясу, но по неизвестным причинам, если им давали ее, они брали, пробовали на вкус, проглатывали немного и замирали – будто под действием дури, которую Грир пробовала у Реми на вечеринках. В том маловероятном случае, если в Неспешнограде окажутся более шустрые зомби, рассыпанная конина отвлечет их на достаточное время, чтобы живые смогли завершить намеченную миссию.

Лошади, понятное дело, не растут на деревьях. Но благодаря более-менее успешным опытам по разведению в Мутной Заводи скота их табун прирос почти до трехсот голов. Кто-то даже по этому поводу шутил: мол, мы теперь не мирные фермеры, а налетчики-команчи. Уйма сил была потрачена на то, чтобы благоустроить и огородить очищенные от зомби парки, растить жеребят и хранить сено, оберегать лошадей от естественных хищников. И все же отпечаток любительства сохранялся – лошади умирали чаще, чем на фермах. Когда такое происходило, мясо и кровь шли на сохранение и охлаждение для использования в подобных походах. Зомби узнавали эту подать по запаху и подставляли ветру то, что осталось от их носов.

Одна из женщин подбежала к дверному проему к западу от «мякотки», чтобы высыпать конину из своего ведра. Это была Шарлин Рутковски. После Карла Нисимуры никто в Форт-Йорке не пользовался бо́льшим уважением. Приехав всего через несколько месяцев после японца, она с ходу возглавила несколько экспедиций по добыче труднодоступных объектов, необходимых форту для полноценной работы. Грир, участвовавшая во многих миссиях, уважала это. Для этого требовались мужество, трезвый ум и острые инстинкты.

Можно было бы предположить, что Грир Морган и Шарлин Рутковски прекрасно поладят, но это было неправдой. Их разговоры были неловкими, если не сказать – враждебными. Грир считала, что виной всему ее дерьмовое чувство неполноценности: Шарлин была хорошенькой, и ее боготворили, а после смелых поисков она сделала еще более блестящую карьеру, основав хоспис – опору, на которой и держалась почти вся Мутная Заводь.

Грир наблюдала, как Нисимура уступает место в зарослях, чтобы Шарлин могла взяться за «мякотку». Грир позволила себе ухмылку: как только Нисимура начинал давить на нее, требуя быстрых решений, Шарлин начинала прессовать Нисимуру. Грир понимала: именно так работает эффективный менеджмент. Хотя слишком уж часто она ощущала инстинктивно-подростковое презрение к каким бы то ни было авторитетам.