Книга Закат, страница 76 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Шарлин и Личико приготовились переложить «мякотку» на носилки. Это был деликатный маневр: кишки могли вывалиться, грудная клетка – лопнуть, конечности – отделиться.

– Лучше я помогу, – сказал Нисимура.

– Да-да.

Когда он отошел, Грир оглядела Куин-стрит. Заходящее солнце пробилось через серые облака – такое яркое, что она сощурилась. В полуквартале от них сидела Шеф, самая узнаваемая зомби этих мест. Старая, почти что «мякотка». Шеф иногда делала то, на что не могла сподобиться Этта Гофман, живая, – передавала фрагменты очень ценной информации.

Почему Грир не вспомнила о ней раньше? Времени на раздумья не было. Она огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никаких серьезных угроз нет, и, ступая тихо, шагом охотника – по заветам отца, – отделилась от группы. Да, она, несомненно, всполошит всех этих людей. Все разозлятся. Это тебе не марш-бросок Нисимуры за батарейками – такое никто не одобрит. Грир была эгоистичной засранкой. Но иногда нужно было позаботиться о себе – или, что еще более важно, о своих.

В Форт-Йорке знали о репутации Грир, когда она приехала. Она была уверена, что единственная причина, по которой ей позволили присоединиться, заключалась в том, что им чертовски понравился Король-Мьюз. Было тяжело слушать выступления Мьюза и не желать слушать их вечно. В его отсутствие Мутная Заводь стала холодна и молчалива. И оставалась такой вот уже долгих три месяца.

Грир посмотрела на окружающие здания, торопливо шагая сквозь тень.

– Давай, дорогуша, – прошептала она. – Где ты?

У Грир было стойкое предчувствие, что она вот-вот узнает: Шеф прямо перед ней. Как обычно, сидит на опрокинутой, покрытой ржавчиной газетной стойке перед трехэтажным зданием, где на первом этаже некогда была кондитерская. Грир украдкой бросила последний взгляд на свою команду. Они по-прежнему толпились вокруг «мякотки».

Кроме Личика. Он отделился от остальных. К удивлению Грир, останки его рожи были сейчас обращены точнехонько в ее сторону – и если бы по ним еще можно было прочесть что-то более-менее человеческое, то читалась бы там растерянность.Но он не кричал и не поднимал тревогу. И может, даже знал и понимал, что она делает. Причины, по которым Личико молчал, могли быть самыми разными, но Грир готова была принять их все. Прежде чем тихонько нырнуть под навес кондитерской, она благодарно кивнула ему. Личико был в квартале от нее, но Грир полагала, что он это заметит. За маской из растерзанной плоти скрывалась способность замечать все.