Книга Закат, страница 56 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

На 1909-й день, в 2:35, в начале Пятого года, Гофман говорила со специалистом по демографии. Он утверждал, что зомби стало в четыреста раз больше, чем живых. Гофман пришлось достать калькулятор, чтобы прикинуть. Согласно книге, хранящейся в библиотеке РДДУ, население Земли на 23 октября составляло около восьми миллиардов человек. В самом лучшем случае выходило, что на планете сейчас проживает 7 999 980 000 зомби и всего лишь 20 000 живых.

Гофман задумалась, что она чувствует, и решила, что нет худа без добра. Если цифры верны, люди проделали невероятную работу, ища способы ей позвонить. В архиве были личные истории гораздо большего числа людей, чем она предполагала. Гофман воспользовалась своим новым каталогом, чтобы просмотреть первые пять лет «невероятных историй».

Домохозяйки объединяются под одной крышей, чтобы выжить. Полиция экстренно сжигает граждан, чтобы обезвредить так называемый биоагент. Молодой человек, вдохновленный творящимся хаосом, предается бредовым идеям о вампиризме. Труппа мотоциклистов с Ярмарки Ренессанса, верящих, что их рыцарский кодекс выдержит что угодно. Человек с параличом нижних конечностей, запертый в помещении, мучается со своей обезьянкой-помощницей, умоляя ее позвать на помощь. Гофман перечитывала эти странные истории снова и снова. Однажды они могут напомнить, кем люди были раньше, кем пытались стать, и память об этом может спасти мир.

Шестой, мать его, год. Многочисленные звонившие с дрожащими голосами говорили одно: «Все изменилось в Шестой, мать его, год». Этта Гофман начала думать, что люди уже не так твердо стоят на ногах. Звонки в Пятый год это подтверждали. Ни оптимизма, ни упадка духа не было. Было мрачное спокойствие, какое она обычно наблюдала у повидавших разное дерьмо стариков. Мол, надо двигаться дальше, вот и все. Нечего тут.

Но жизнь преподнесла очень даже много «чего».

Естественно, услышав ту новость впервые, Гофман обратила на нее внимание и даже наклеила на страницу в папке неоново-розовую наклейку. На 2297-й день, в 18:05, некий Майк – простенькое имя для человека, чьи слова войдут в историю, – начал свой рассказ. И рассказывал он куда позже установленного Гофман строгого графика – шести часов вечера. Это ее жутко бесило, она чуть не упустила кое-что из ряда вон выходящее и даже отклонилась от сценария, чтобы уточнить:

– Вы сейчас сказали… вы сказали… зомби… обзывался?

– Обзывался? – Майк усмехнулся. – Я сказал не так.

– Вы сказали… обознался?

– Не обзывался, не обознался. И не обоссался, если на то пошло. – Майк раздраженно вздохнул. – Зомби-обезьяна.

Так из дурацкого разговора Гофман впервые узнала, что точка невозврата пройдена. Она решила для себя, что человечество никогда не вернет контроль над миром. Майк звонил из полицейского участка к северо-западу от Мемфиса. Они с двумя товарищами бродили по улицам пригорода и возле бара Long John Silver’s наткнулись на пару шимпанзе.

Сами по себе шимпанзе никого не удивили. Оголодавшие животные начали сбегать из зоопарков еще на десятый день, а экзотические поселились и размножились в общественных парках, на городских улицах и в торговых центрах, которые, как им теперь казалось, были созданы специально для их удовольствия. Гофман слышала три подтверждения, что слоны, потомки шерстистых мамонтов Ла-Бреа, особенно шикуют.