Книга Закат, страница 53 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Это вы, – поздоровалась Элизабет О’Тул, – Поэтесса.

Несколько секунд Гофман не могла понять, кто говорит. Связь хромала, и оттого казалось, что у Элизабет О’Тул что-то с горлом.

– Да, – ответила Гофман. Она понимала, что воспринимает мир совсем не так, как другие, но чувствовала давление, словно спину прижали чьи-то сильные руки, и не могла не признать драматизм момента. Полистала руководство по записи личных историй, тогда еще совсем новое, и сжала карандаш вспотевшими пальцами. – Скажи, где ты находишься.

– Я не думала, что вы до сих пор там. Гофман, как вы поживаете?

Гофман уставилась на кончик карандаша, на бумагу. Кто где находился, имело значение. А вот женщина, сжимающая дрожащими пальцами карандаш, важной не была.

– Я… – начала она. – Скажи, где ты находишься.

Элизабет О’Тул рассмеялась, но помехи превратили ее смех в белый шум.

– А вы все та же. Я рада… наверное. Весь мир изменился, и я не думала, что вы все еще там. Но у нас есть телефон – гигантский, размером с газонокосилку, с огромной резиновой антенной. Видимо, военный. При этом даже не американский. Там кириллица, или как правильно. Выходит, он русский. Помните того политика, который сказал, что видит Россию с Аляски? Кажется, они тут были. Но их уже нет. А вот техника, похоже, классная, телефон действительно работает. Я спросила, конечно: «Кому бы позвонить?» И Терри говорит: «Поэтессе. Звони Поэтессе».

«Военный телефон, возможно, русский», – записала Гофман. После некоторой паузы уточнила:

– Терри Макалистер?

– Мы справились, Гофман. Мы с Терри выбрались из Джорджтауна. Добрались до Гаррисберга. Сели на поезд. На поезд, невероятно, правда? Пересекли границу Канады. Побывали на севере. Онтарио, Манитоба, я не уверена точно. Может, это вовсе северо-запад? Не знаю. Знаю только, что там холодно. Именно Терри сказал, что нам нужно ехать на север. Сказал тогда, перед нашим уходом. На севере меньше людей, а мертвые закоченеют и не смогут двигаться. Ну и прав оказался по большому счету. Мы Их не особо много видели. Здесь, наверху, Они точно медленнее. Можно различить следы на снегу. Кровь видна очень отчетливо. Обычно слышно, как Они приближаются: лед на суставах хрустит. Какой там был вопрос? Где мы? Кажется, я ответила. Так как у вас дела, Гофман?

Гофман огляделась. Привычные световые планки, все на своих местах.

– Я… – Она сверилась со своими записями. – Расскажи о последних событиях вашей жизни.

Элизабет О’Тул снова усмехнулась, уже не так дружелюбно.

– А вы как всегда болтливы, да? О последних событиях? Ну, давайте посмотрим. Мы бежали от волков. Бо́льшую часть наших попутчиков убили инуиты с луками и гарпунами. Они отрубали головы людям этой странной штукой, улусом. Не знаю, что творилось у них в голове. Мы разговаривали, мы были живыми, но они не отпускали нас. Не хотели нас здесь видеть, потому что мы все портим. И кстати, еще белые медведи. Не знала, что они такие агрессивные. Думаю, они тоже изменились! Логично, в общем-то. Люди – больше не господствующий вид. С таким же успехом можно пустить в ход клыки и когти и отхватить что-нибудь. У вас, полагаю, пока никто ничего не отхватил?

Следующий вопрос, следующий.

– Вы?.. – Помехи, грохот шторма над обледенелой скалой. – Вы что-нибудь слышали о Джоне? Джоне Кэмпбелле? Надеюсь, он справился, но сомневаюсь.