Книга Закат, страница 180 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Сердце Энни погибло много лет назад, уничтоженное ее собственными ребрами, обточенными ветром. Но, возможно, она путает орган «сердце» с понятием «сердце». Она почувствовала волнение – примерно такое же, как при взгляде на застрявшие автомобили, разрушенные мосты, дрейфующие континенты с бизонами. Ощущение значимости.

Энни видела Тауну Мэйдью во плоти только однажды, в Диснейленде. Перед ней была не иллюзия. Тауна была там. Стояла. Двигалась. Тауна подняла руки. Тауна пошла вперед.

Тауна вошла в яму.

Энни кое-что понимала в физике. Яма была глубиной метра три. Чем дальше, тем выше асфальт – и тем больше Тауну утянет на дно. Энни никогда не увидит ее рядом, никогда не прикоснется к ней, несмотря на тысячи километров и неисчислимые годы.

Так Энни Теллер тоже попала в яму.

Протезы цеплялись за асфальт – это было хуже зарослей Арканзаса или снежных заносов Колорадо. Чтобы пошевелить ногой, Энни приходилось отталкивать целое озеро гудрона. От ее усилий по блестящей поверхности пруда пошла рябь, словно радуга. Такая же рябь исходила от ног Тауны. Как она могла так двигаться, имея ноги из простой плоти? Энни хотелось прикоснуться к этим ногам, как другие представители ее вида хотели мяса и крови. Она поднажала. Горячая смола достигла колен и талии.

Когда Энни Теллер и Тауна Мэйдью прикоснулись друг к другу, асфальт был им по грудь. Они шли в обход самого глубокого места на озере Пит. Мазут, однако, залил лицо Энни, частично закрыв ее здоровый глаз. Тауна, похоже, тянулась к ней и вроде бы издавала какие-то звуки, которые Энни, лишившаяся обоих ушей, расслышать не могла.

Какой-то звук всплыл из глубин ее мозга – звук, издаваемый телефоном, когда приходит эсэмэска. Именно в сообщениях она впервые увидела фотографии Ла-Бреа – как правило, с задорными селфи Тауны. Да, точно. Похоже, Тауна жила через улицу или две. Это могло бы объяснить, почему она не пострадала. Возможно, она выполнила свою часть договоренности, которую они заключили по почте, и терпеливо ждала дома, в безопасности.

Если мир пойдет под откос, мы встретимся на берегах прекрасного Ла-Бреа!

Энни просунула руку сквозь черную жижу и нашла ладонь Тауны. Тауна Мэйдью была настоящей.

Энни почувствовала сомкнувшиеся на запястье пальцы, которым было плевать на лезвия. Рябь мешалась с рябью, радуга сменяла радугу. Взошло солнце, окрашивая асфальт в золото.

Они стояли друг к другу вплотную. Энни прижалась к Тауне. Липкая смола склеила их. Это было прекрасно. Энни и не хотела отдаляться, совсем. Руки Тауны обвились вокруг ее спины. Энни обняла ее в ответ, мучительно медленно. Она почувствовала, как отвалилась правая рука. Это было неважно. Глаза Тауны расширились, между ресницами проступила перламутровая слизь. Ее глаза были влажными и голубыми-голубыми. Чтобы осознать это, вялому мозгу Энни потребовались драгоценные секунды.

Тауна Мэйдью была очень подвижной.

Тауна Мэйдью была живой.

Но это было неважно. Энни обняла Тауну. Теплое, пульсирующее тело, прерывистое дыхание. Давно она не чувствовала чего-то настолько приятного. Энни подумывала укусить и обратить ее, как женщина по имени Катрина Гетеборг укусила и обратила саму Энни, но решила этого не делать. Энни и Тауна не могли стать ближе, чем сейчас. Смола соединила их тела, двое стали одним целым.