Онлайн книга «Рассвет»
|
– Разве они не встретят… БАБАХ! ВЖУХ! – …тебя в Сан-Диего? Дженни знала, что встреча в порту – это грандиозное событие, и прямо сейчас сотни моряков на корабле заканчивали курсы по адаптации к гражданской жизни. У некоторых были дети, которых они никогда не видели. Некоторым нужно было проявить такт и не критиковать подруг за лишний вес и новые прически. Невозможно было не зациклиться на возвращении: слишком сакральным было это событие, как школьный бал, показанный в очень уж многих фильмах. Цоканье высоких каблуков по бетону, звяканье сумки, которую уронил моряк, соприкосновение тел, взаимная страсть. – Нет, не встретят, – сказала она. – Слишком дорого. Я не увижу их, пока не вернусь в Детройт. «Если вернусь», – добавила Дженни про себя, одновременно поражаясь и волнуясь. Впереди ее, несомненно, ждали перемены. И уж точно не такого конца она хотела. Не ограничения на полеты. – Помолись, – убеждал ее отец Билл. – Попробую, – ответила она. – Я знаю, что тебе трудно молиться. Ты по-прежнему придерживаешься «Символа веры моряка»? Мне нравится твоя идея читать его вновь и вновь, чтобы привыкнуть к молитве. Расскажи об этом Богу. Он поймет и как-нибудь да отреагирует. Дженни купила в судовом магазине «Символ веры моряка», маленький глянцевый плакат, который прикрепила к стене рядом со своей вешалкой. Когда после общего отбоя ей не спалось, Дженни светила на него фонариком и нараспев читала те части, которые ей нравились. Ее шепот смешивался с храпом, шуршанием простыней и шипением труб. Я олицетворяю боевой дух Военно-морского флота.Но куда подевался этот дух? Я клянусь подчиняться приказам вышестоящих.Но разве Бог отдает эти приказы? Я моряк Соединенных Штатов. По крайней мере, последние четыре слова были неоспоримым фактом, и Дженни повторяла их раз за разом, пока не проваливалась в сон. Однажды отец Билл засыпал Дженни вопросами о том, как она спала. Было ли ей жарко в постели? Конечно, ответила Дженни, на всех нижних этажах жарко. Что она надевала, когда спала? Дженни рассмеялась, ведь спала, как и все остальные, в рубашке и нижнем белье. Во время этого разговора в отце Билле проснулась какая-то жажда. Так и есть, сказала себе Дженни: он жаждет понять умы и сердца моряков, оказавшихся в беде. Желание отца Билла помочь каждому всегда поражало Дженни. Уверенность в себе пришла к ней именно после бесед с ним. БАБАХ! ВЖУХ! – Я… Прошлой ночью… Был вылет, и меня… – Я знаю, – кивнул отец Билл. Если бы Дженни контролировала себя, как положено моряку, она бы не закрыла сейчас лицо руками – типичный женский жест, выражающий беззащитность. Отец Билл это понимал, конечно. Все на «Олимпии» понимали. – Говори не таясь, – призвал отец Билл. – Бог здесь, в этой комнате, на этом корабле, в этом океане. Он хочет познать тебя, твою душу и тело. И Дженнифер Анжелис Паган, запинаясь, заговорила. Ее воспоминания о той ночи были предельно ясными, как после тяжелой травмы. В 16:54 Дженни села в самолет F-18 – с чьим-то другим позывным на борту, разумеется. В 17:05 закончила вираж, выруливая к катапульте № 3. Тяжелые, как хомяки, капли дождя стучали по лобовому стеклу, но предполетная проверка прошла нормально. Дженни показала едва различимой наземной команде поднятый вверх большой палец. Она не могла видеть и на пятнадцать метров вперед: буря внутри нее бушевала не меньше, чем снаружи. «Я моряк Соединенных Штатов», – сказала Дженни себе. Включились двигатели, сработала катапульта, и судно разогналось с нуля до двухсот десяти километров в час за две секунды. Внутренние органы вжались глубоко-глубоко, огни взлетной палубы со свистом пронеслись мимо. Океан набросился на Дженни черными пенистыми щупальцами. F-18 взмыл вверх сквозь дождь, звеня, как монеты. |