Книга Рассвет, страница 115 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Ты экспериментируешь. Шея работает. Пальцы работают. Конечности работают. Ты выпутываешься из объятий «Джин-тебя». Встаешь. Пошатываешься. Но нога знает, что делать. Она выпрямляется, спасая тебя от падения. Потому что нога тоже голодна. Куда ты идешь? Знать это тебе – по крайней мере, всему тебе – совершенно не обязательно. Твое тело – это нюх гончей, которая не может не взять след. Когда достигнешь цели, ты это поймешь. Тем более какое-то представление о ней у тебя уже есть. Еда, чтобы заполнить пустоту. Заменить то, что было отнято.

Ты идешь на нетвердых ногах. Мышцы сводит судорога. Ты натыкаешься на стену. Издалека доносится глухой звук. Слышишь ты не лучше, чем видишь. Поворачиваешься и идешь в другом направлении. Натыкаешься на другую стену. Снова поворачиваешься. Твои глаза видят дверь. Вместе с ней приходит и воспоминание. Двери – это проходы. Ты думаешь о Джин, лежащей на полу, и испытываешь желание остаться с ней. Это чувство похоже на голод. Но голод сильнее. Ты двигаешь ногами и врезаешься в дверь.

Дверь не открывается. Тебе это не нравится. Из груди вырывается звук. Он напоминает львиный рев. Ты удивлен. Ты не знал, что умеешь издавать звуки. Пытаешься издать другой звук. Тебе не нравится. Пытаешься повторить первый звук, более громкий. Так лучше. И выбирать лучшее очень важно. Ты больше не «Скад», но ты ближе к «Скаду», чем мышь или насекомое. Снова пытаешься взреветь и на этот раз издаешь звук ближе к реву – рычание.

Ты учишься.

Толкаешь дверь ладонями, и она распахивается. Ты двигаешься вперед, своим весом толкая дверь дальше. Внезапно сопротивление исчезает, и ты оказываешься в новом месте. Это узкий серый коридор без окон. Ничего, кроме стен. У тебя появляется еще одно предпочтение – стены: они тебе не нравятся. Ты направляешься в самую дальнюю точку. Как тебе кажется, там стены заканчиваются.

Но уйти не успеваешь. Из комнаты, которую ты покинул, доносится шум. Это Джин-ты. Джин-ты поднимается, как до того Скад-ты. Скад-ты испытывает желание увидеть Джин-тебя. Ты поворачиваешься к двери и снова толкаешь ее ладонями. Но с этой стороны ничего не получается. Там есть какая-то штука, ручка. Ты не помнишь, как она работает. Ты издаешь звук. На этот раз – тот желанный рев.

Ничего не поделаешь. Ты не можешь добраться до Джин-тебя. Это больше не имеет значения, идея улетучивается. Голод, голод, голод. Ты поворачиваешься обратно к коридору и начинаешь идти. Твои первые шаги неловки. Тело шатается. Понемногу получается лучше. Ты учишься передвигаться целенаправленными шагами. Понимаешь, что у тебя нет чувства времени. Когда доберешься до конечной точки коридора, тебе будет все равно, длился этот путь мгновение или вечность.

Ты обнаруживаешь, что коридор поворачивает. И ты поворачиваешь. Плохо слышишь, но звуки окружают тебя. Шипение, лязг, скрежет, пыхтение, трель, удар, скрип, писк, гудок, звон, писк, удар, жужжание, грохот, бульканье, щелчок, свист, мурлыканье, звон… и гулкое эхо. И невнятное бормотание. Ты знаешь, что это за звуки. Шаги, разговоры. Чувство голода усиливается. Эти звуки издаешь не ты. Но они могут стать твоими. Ты идешь на них.

Ты не знаешь, что у тебя изо рта течет жидкость. Не знаешь, что это коктейль из синюшной плазмы, мертвых клеток и почерневших кусочков артериальных бляшек. Не знаешь, что жидкость сгущается из-за отходов, которые твое тело больше не может выводить. Не можешь попробовать эту жидкость на вкус, потому что она того же вкуса, что и ты. То, что тебе нужно, на вкус другое.