Онлайн книга «Рассвет»
|
Ему надо было пройти дальше, и он шел, пока не оказался около лестницы, где свет был поярче. Там Мэтт осмотрел свою руку: три царапины, кровь. Его охватила жалость к себе. Царапины болели, его начинало подташнивать, и Мэтт хотел домой. Маменькин сынок, чего еще ждать. Чтобы остановить кровь, он зажимал царапины второй рукой, пока не понадобилось ухватиться за перила. И это была даже не самая тяжелая травма за месяц. Авианосец – настоящий рассадник травм, это точно. Фидерлинг орал так, что впору было записывать в книгу – жалобную или рекордов, на усмотрение. Но к тому времени, когда он разорался по-настоящему, Мэтт уже не мог обращать на него внимание. Он чувствовал себя все хуже и хуже, просто ужасно. Маслянистый пот ручьями стекал по его лицу, смешиваясь с брызгами слюны Фидерлинга. Горло горело так сильно, что Мэтт живо видел, как оно багровеет. Кишечник сводило судорогой, но позывов в прямой кишке не было. Что бы там ни гноилось, оно оставалось внутри. Мэтт, пошатываясь, побрел к буфету. Флуоресцентные лампы отражались от банок со свининой, фасолью и подливкой. «Сосредоточься на работе», – сказал он себе. Накормить весь экипаж «Олимпии» было титанической задачей, армия Фидерлинга состояла из ста поваров и двухсот человек технического персонала. Они обслуживали пятнадцать тысяч человек в день. Один Мэтт мог подать суп и чили нескольким сотням еще до того, как толпы голодных моряков наводняли камбуз. Он случайно наткнулся на автомат с латексными перчатками. Да, лучше перестраховаться. Два щелчка по рукам придали ему сил, как пощечины. Ему не нужна мамочка. Он справится. Мэтт несколько раз моргнул, сбивая корку с век. Вот и рабочее пространство. Длинная линия-конвейер из профилированной стали. Защитные экраны недавно протерты. Мэтт опоздал, так что суп уже был разлит по контейнерам, а те стояли в чанах, разогретых до шестидесяти градусов. Он доковылял до стойки. Подменивший его работник смотрел сердито. Когда внезапно гнев сменился озабоченностью, Мэтт подумал, что, должно быть, действительно выглядит скверно. Он отвернулся и стал изучать супы. Чаны расплывались в глазах: томатный суп, куриный с рисом… Постепенно Мэтт осознал, что его ждет матрос. Потянулся за половником, но тот с грохотом откатился. Проклятые латексные перчатки, в них ничего не почувствуешь. Он снова потянулся за половником и… смог его поднять. Пришло нечто вроде облегчения. Но подать суп не вышло. Половник грохнулся в тарелку матроса, расплескав все вокруг. Матрос кричал, ругался и крыл Мэтта на чем свет стоит, но тот его не слушал. Слух притупился, как будто Мэтт надел летные наушники. Другие ощущения тоже притупились. Он едва различал запах «жучиного сока» – ярко-красного сладковатого напитка ВМС, заменяющего «Кул-Эйд». Едва мог видеть в двух шагах от себя. Но тошнота почему-то не чувствовалась, и вообще недомогание сменилось онемением и покалыванием. Отлынивать, как посоветовала бы мамочка, Мэтт не станет. Он еще покажет Фидерлингу. И отцу еще покажет. Мэтт попытался схватить половник онемевшими пальцами. И на этот раз понял, в чем проблема. Три пореза на тыльной стороне ладони все еще кровоточили. Если быть точным, латексная перчатка наполнилась кровью, как презерватив водой. Мэтт медленно взялся за ручку половника. По мере сгибания пальцев блестящий шарик продолжал наполняться кровью. Мэтт был ошеломлен. Он задался вопросом, как долго продержится перчатка. Согнул безымянный палец, и латексная «опухоль» задрожала. Мэтт представил себе плачущую маму, которая говорит, что ему не следовало идти на флот. Представил себе отца, фыркающего в усы и заявляющего, что любую работу, которую стоит начать, стоит и закончить. |