Книга Рассвет, страница 109 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

В 11:15 по гавайско-алеутскому времени младший матрос Джин Кобб и сталевар Эдмунд «Скад» Блэйки – первая прогуливала канцелярскую работу в отделе электроники, а второй забросил мытье полов – занимались сексом в нерабочем мужском туалете по левому борту носового лебедочного отсека. Джин была обнажена ниже пояса, ее туфли, носки, брюки и нижнее белье лежали стопкой под полотенцесушителем. Скад не снял обувь; его брюки и нижнее белье гармошкой болтались на лодыжках, пряжка ремня позвякивала при каждом движении бедер.

Этот было грубым нарушением строгого правила: никаких романтических или физических отношений на борту. Неудачный роман в условиях жесткой изоляции авианосца может стать бомбой замедленного действия и, следовательно, подвергнуть риску всех. Если вас поймают, то могут лишить зарплаты или даже понизить в звании. Офицеры вечно об этом твердили, а чтобы никто не забыл, повсюду, в том числе и прямо перед этим самым туалетом, были развешаны ламинированные таблички: «ЛЮБОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ ЧУВСТВ МЕЖДУ СОСЛУЖИВЦАМИ НА БОРТУ СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО».

Свидания все равно случались, конечно. В бельевых шкафах и подсобных помещениях. Эти рандеву называли «красными встречами» из-за алого освещения, которое заливало коридоры по ночам. Военно-морской флот может ограничивать все, кроме любви, – по крайней мере, так клялся Скад каждый раз, когда они с Джин занимались сексом, на который она с удивлением соглашалась. Если Военно-морской флот – это «Олимпия», то любовь – океан, неизмеримо более мощный, способный поглотить целые армии, целые цивилизации.

Скад и Джин знали друг друга только на службе, но, когда находишь недостающую половинку, которой тебе не хватало всю жизнь, сразу это понимаешь. Они играли, как им казалось, роли Ромео и Джульетты, ставя свою незаконную любовь против главных принципов Военно-морского флота и собственных семей, которые бы это осудили. Запрещенная связь на борту военного корабля? Да от них бы отреклись.

Младший матрос и сталевар обменивались в коридорах тоскливыми, трагическими записками. При любой возможности они быстро, заполошно занимались сексом. Шептали друг другу в волосы, что лучше пройдут через позор увольнения, военный трибунал или смерть, чем отрекутся от своей любви. Перочинным ножом, который Скад стерилизовал зажигалкой, они вырезали имена друг друга на предплечьях, слизали кровь друг друга и поцеловались, обменявшись кровью и скрепив эту клятву.

Скад попытался просунуть руки под рубашку Джин, но ткань туго обтягивала ее живот. Четыре месяца назад во время одной из их «красных встреч» она забеременела, и теперь они оба предвкушали гнев со стороны семей. Джин разорвала на себе рубашку, не обращая внимания на отлетающие пуговицы, потому что какое теперь значение имела рваная форма? Когда грубые ладони Скада скользнули по ее мягкому животу, Джин представила его член внутри себя, рядом с их ребенком, и почувствовала удовлетворение от сразу двойной наполненности. Если им троим суждено было умереть именно так, она не могла представить себе лучшей участи.

Джин и Скад были одними из первых на борту «Большой мамочки», кто посмотрел передачу Чака Корсо, и это стало последним толчком к принятию давно назревающего решения. Они не сговариваясь решили покинуть посты и встретиться в своем нынешнем секретном месте, где и поведали друг другу о своих планах. Для влюбленных было пыткой расстаться на тот единственный час, который они дали друг другу, чтобы собрать необходимые вещи.