Книга Рассвет, страница 107 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Нисимура вытер рукавом капли дождя и пота с лица и кивнул на телевизор.

– Сделай эту штуку погромче, – сказал он.

Вахтенный квартирмейстер Уилберт Легг за считаные секунды выкрутил звук на полную мощность.

– Военное положение, – сказал Чак Корсо.

Нисимура вздрогнул, а вместе с ним и каждый матрос на мостике.

– Это видели наши репортеры, – продолжал Корсо. – Национальная гвардия, местные правоохранительные органы и даже добровольческие формирования реагируют на чрезвычайное положение в стране. Когда мы беседуем с нашими журналистами – теми, кто остался, – они продолжают цитировать одни и те же слова властей. Они засели у меня в голове. Боюсь, что я уже никогда этого не забуду. Агрессивные. Нерациональные. Бездумные. Безжалостные. Именно эти слова используются для описания упырей.

– Упырей… – услышал Нисимура собственный голос.

– Именно это слово он использовал, – гордо объявил Хенстром. – Он говорит, что упыри едят…

– Хенстром, прекратите. – Голос Лэнг звучал болезненно.

– Едят что? – переспросил Нисимура.

– Все кончится как обычно, сэр, – сказала, нет, скорее взмолилась Лэнг.

Нисимура знал, о чем она говорит. В новостях постоянно появлялись сфабрикованные сюжеты. Чем более непристойным был контент, тем больше зрителей поддавалось самым темным инстинктам. Десятилетия преувеличений и ложных тревог притупили чувства людей, заставив их забыть о потенциальной катастрофе, – точно так же, как вся эта чепуха с «человеком за бортом» на «Олимпии». Голос Чака Корсо, однако, звучал глухо и сбивчиво, как будто все было по-настоящему.

– Реакция правительства крайне хаотична. По мнению наших репортеров, во многом это связано с тем, что совершенно непонятно, кто нормальный, а кто упырь. Скажу прямо, леди и джентльмены, это означает, что наши граждане гибнут от рук своих же.

– Эта шумиха продлится несколько часов, сэр, – настаивала Лэнг. – Не более.

Нисимуре было достаточно взглянуть на Корсо, чтобы понять обратное. Это выражение лица он видел у пилотов, спасенных из воды после «холодного выстрела» – взлета, который кончился падением в океан. К Нисимуре пришло осознание, почти как в детстве, что естественные законы могут быстро обернуться против тебя.

– Мы. Не. Такие. – Корсо ударял кулаком по столу, выделяя каждое слово. – Я умоляю тех, кто планирует выйти на улицы с оружием в руках. Пожалуйста, не рассматривайте это как возможность… Я даже не знаю, как сказать это без триггеров, чтобы мы не отдалились друг от друга еще сильнее. Не вздумайте палить в людей, ладно? Если это перерастет в массовое смертоубийство, что бы ни случилось дальше, в этом не будут виноваты упыри. Понимаете? Виноваты будем мы. Только мы.

– Почему Военно-морской флот не знает об этом? – возмутился Хенстром. – Если это правда, почему нам никто не сказал?

– Капитан Пейдж болен, – сказал Нисимура.

– Тогда адмирал Во!

– Он на «Твердыне».

Хенстром развернулся, демонстрируя всем вокруг свое недоверие.

– Тогда почему он с нами не свяжется? Почему нас не информируют?

– Сэр, – строго предостерег Нисимура, но его голос был тише, чем шум прибоя. Перед тем как сказать «Твердыня», он посмотрел в сторону ракетного крейсера. Там был дым.

– Агрессивные, нерациональные, бездумные, безжалостные, – повторил Корсо. – Вот что скажу: знакомо звучит, правда? Власть имущие называли так многих. Людей с оружием. И какой совет они дали нашим репортерам? Обездвижь, расчлени, сожги. Мол, сила упырей в их численности. Но в чем же наша сила? Разве наша сила не в численности?