Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 75 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

Крутилин схватил ювелира пальцами за кадык:

— Ты угрожал моему сыну. Думаешь, спущу?

— У меня в кармане револьвер. И мой палец сжимает курок, — сдавленным голосом сообщил Крутилину Змеевский. — Или отпускаете, или стреляю.

Крутилин выпустил наглеца, развернулся и вышел из лавки.

Вечером он заехал на подворье Валаамского монастыря.

— Жду вас с самого утра, — вместо приветствия сообщил ему отец Вениамин. — «Рожественская икона» еще вчера вечером сообщила, что «Знамение» нашли.

— Я думал, шутите, сказав, что икона с вами разговаривает, — признался Иван Дмитриевич, вынимая из мешка икону.

— А она не разговаривает. Мы с ней, словно прожившие долгую жизнь супруги, понимаем другдруга без слов. Я ведь в Булатово уже сорок третий год служу, — отец Вениамин поцеловал «Знамение». — Вот ты ко мне и вернулась.

— «Знамение» тоже с вами общается?

— Гораздо реже, чем «Рождество». А теперь, извините, мне пора на вечернюю службу. Встретимся уже после Нового года, дорогой Иван Дмитриевич. В уходящем году остальные украденные иконы вы не найдете.

И, благословив на прощание, священник ушел.

На Новый год Крутилин пригласил к себе чиновников сыскной. Самый пожилой из них — Василий Петров — явился с супругой, так что и Ангелине было с кем поболтать за праздничным столом. Основным на нем блюдом был традиционный для Васильева вечера[51]молочный поросенок. Сперва пили шампанское, потом водку. После полуночи мужчины устроили маскарад — бегали наверх, в сыскной гардероб и спускались каждый раз в новом обличии. Особенно хорош был Яблочков, он даже голос умел менять.

Разошлись под утро. Проснулись Крутилин с Ангелиной в пять пополудни.

— Ой! Надо срочно собираться.

— Куда? — спросил, зевая, Иван Дмитриевич.

— Ты опять забыл? Сегодня прощальное представление госпожи Лавровской.

— Снова «Горе от ума» придется смотреть? — ужаснулся Иван Дмитриевич.

— Это у тебя горе от ума. Госпожа Лавровская — певица!

— Так мы в кафе-шантан идем? — обрадовался Крутилин.

— Нет! В театр. На сей раз в Мариинский.

Когда Иван Дмитриевич с Ангелиной вылезли из саней, начальника сыскной окликнули:

— Ваше высокоблагородие!

Крутилин обернулся и увидел извозчика-афериста, только что высадившего своих клиентов. Не будь с ним Ангелины, послал бы его куда подальше. Но при даме пришлось ответить вежливо:

— Чего тебе?

— Нашел я вашего чиновника. В больничке он, без памяти лежит. Оказывается, в ту ночь, когда его возил, ему по башке чем-то вдарили… Спасибо, грамотные люди подсказали, где его искать. Они в газете прочли…

— Постой, постой. Так это ты Новоселова на Святки возил? Куда?

— Сперва извольте рассчитаться. Два с вас ­рубля.

Крутилин торопливо отсчитал мелочь.

— Посадил его на Староневском, высадил на Подольской. За господином в енотовой шубе чиновник ваш следил.

Иван Дмитриевич тут же вспомнил лавку Змеевского и вешалку, на которой висела подобная шуба.

— Господин тот в двухэтажный дом зашел. А мы мимо него до перекресткаПодольской с Малым Царскосельским проехали. Там ваш чиновник вылез и велел ждать его на Загородном.

— Дом указать сможешь?

Извозчик кивнул.

— Поехали…

— Никуда вы не поехали! — возмутилась Ангелина. — Дом не человек, за ночь не сбежит. Дай извозчику еще рубль, он тебя завтра с самого утра будет на Большой Морской караулить.