Книга Смерть в летнюю ночь, страница 145 – Кристина Додд

– Вот я и усвоил этот урок. Я решил больше не ждать, когда сеньорита Розалина снова останется без жениха. – Он вытянул руку ладонью вверх и медленно сжал ее в кулак. – Понял, что она мне нужна, я добьюсь ее, чего бы мне это ни стоило.

– Так это вы шпионили за мной и подслушали наш с нянюшкой план?

– Я сам хотел залезть на ореховое дерево и предложить вам руку и сердце, как принято делать в вашем семействе.

– Любопытно, – сказала я и впервые за весь наш разговор усмехнулась. – Хотела бы я на это посмотреть!

Моя веселость вызвала у него раздражение.

– То, что я подслушал, заставило меня изменить планы, – сказал он.

Тут до меня дошло, что во время нашего разговора князь незаметными, скользящими движениями приближался ко мне, как охотник, пытающийся поймать единорога. Хитрый негодяй!

Он сделал последний шаг и опустился передо мной на колени.

Взял мою руку, и противиться этому я не стала.

Если вам интересно, почему я так поступила, напомню, что из разговора я поняла, что князь Эскал своего добьется, чего бы ему это ни стоило. Возможно, он даже захочетпомериться силой, и, понятное дело, эту схватку мне суждено проиграть.

Но как же я от него устала той ночью! Устала от его слов и его прикосновений.

Князь Эскал поднес мою руку к губам.

– Вы считаете, что мне не следовало прибегать к бесчестным методам, чтобы добиться вас? – заговорил он, коснувшись губами моих пальцев. – Чтобы получить эту руку?

Его губы двигались по моей коже, он постепенно разворачивал мое запястье, пока ладонь не оказалась сверху.

– Когда я вошел в склеп, где вы защищались от Титании своими кинжалами, вы сказали…

– Что я сказала?

– Вы не помните?

– Я ничего не помню после того, как… заколола Титанию.

– Нянька на мгновение привела вас в чувство, и вы произнесли: «Я должна была убить Титанию. Она хотела причинить зло моей семье. Она хотела причинить зло моим друзьям. Я должна была ее остановить». Потом вы снова потеряли сознание.

Князь закрыл глаза и слегка коснулся губами моей открытой ладони.

– Я понял тогда, – прошептал он, и я ощущала, как шевелятся на моей ладони его губы, – что никогда прежде не встречал такой храбрости, такой самоотверженной человеческой натуры.

Он запечатлел на моей ладони поцелуй, сложил над ним мои пальцы, поднял голову и снова заглянул мне в глаза.

– Вы нужны мне такой, какая есть, и я сделаю все, чтобы вы стали моей и чтобы больше никто не посмел угрожать вам.

Князь поднялся с колен и приложил мой кулак к моей груди, прямо над сердцем.

– Прощанье в час разлуки… несет с собою столько сладкой муки… [17]Пора… Храни ж мой поцелуй… и да пребудет он с тобою до рассвета.

Я проводила взглядом князя Эскала, моего будущего супруга и повелителя, шагающего через внутренний дворик к парадному входу.

Вы подумайте, снова поэзия. Он цитировал чьи‐то стишки. Для меня. Будто я из тех женщин, которые, услышав рифмованную фразу про нежные чувства, от восторга падают в обморок. Почему все думают, что я люблю поэзию? Никогда ее не любила. Она слишком назойливо напоминает мне о любовной истории моих родителей. Не нужна мне их безумная, пылкая страсть, не нужна драма, которую она несет с собой. Да, согласна – у папы с мамой сейчас есть и счастливая жизнь, и духовная близость, и семья, и радостный детский смех…