Книга Смерть в летнюю ночь, страница 117 – Кристина Додд

– Да, но…

Я протянула ей руку.

– Я беру с собой любезно подаренный тобой кинжал, а также кинжал Лисандра и стилет князя Эскала. Более того, я возьму и тебя в провожатые, поскольку даже с одним глазом ты принесешь больше пользы, чем любой клинок, – проговорила я, снимая с крючка свой плащ. – Ну что, идешь?

– Ох уж это ослиное упрямство! – проворчала нянька и, накинув плащ, догнала меня прежде, чем я успела выйти на крыльцо.

Мы шагали по просыпающимся улицам Вероны. Торговцы, зевая, расставляли свои лотки. Колокол на башне призывал к заутрене. Я с удовольствием вдыхала воздух, пахнущий рекой, домашним скотом, спелыми фруктами и другими плодами лета. Нас провожали любопытные взгляды: что выгнало эту знатную даму в такую рань и почему они идут одни и пешком? Могли бы сладко спать в своих мягких постелях.

Я перевела дыхание и ускорила шаг.

Нянька старалась не отставать.

– Постой, femmina, куда ты так спешишь?

Я бросила быстрый взгляд по сторонам: граждане Вероны поглядывали на нас довольно неприветливо. Как бы снова не собралась толпа…

Но стоило свернуть на дорогу, ведущую к кладбищу, интерес к нам сразу улетучился. Наше древнее кладбище располагалось на восточном склоне высокого холма, жители Вероны не раз поднимались по этой дороге, чтобы оплакать почивших родственников и друзей. Знатные веронские семьи воздвигали тут усыпальницы из белого мрамора, где находили вечный покой члены их семей. Вдоль дороги были выложены мраморные плиты для новых гробниц, ждущих будущих обитателей. Самым древним захоронениям, как утверждали священники, тут было не менее тысячи лет. В тех гробницах на мраморных плитах покоились закутанные в погребальные одежды скелеты, напоминающие о том, что́ ждет каждого в конце пути и почему в этой жизни человек должен творить добро: чтобы по милости Божией обрести жизнь вечную.

Не раз я задумывалась о страшном испытании, которое довелось пережить маме с папой в гробнице Капулетти, и каждый раз поражалась, как они смогли, очнувшись в пропитанной духом смерти гробнице, не сойти с ума от ужаса и выйти оттуда живыми. Может быть, именно поэтому они с таким неистовством содрогались и стонали, когда любили друг друга, словно отпугивали призраков?

Ну хватит, одернула я себя. Сейчас не время думать об этом.

Тем временем мы подошли к гробнице Креппа.

– Прошу тебя, – сказала я, повернувшись к няньке, – постой здесь на страже, а я войду внутрь. Не хочется получить неприятных сюрпризов из внешнего мира, пока я буду навещать герцога Стефано.

Нянька бросила взгляд вверх и вниз по склону кладбища, оценила освещенные утренним солнцем надгробия и, похоже, немного успокоилась.

– Пока я охраняю вход, – отозвалась она, – ни одна живая душа не застанет тебя врасплох. Хотя мне жаль…

Я вскинула брови.

– Жаль, что я не настояла на своем: с Лисандром нам здесь было бы спокойней.

По правде говоря, я бы не возражала. С другой стороны, прогуливаясь с возлюбленным, хочется смотреть не на могилы, а на прекрасные цветы, ходить не по печальным тропам, а по дорожкам, усыпанным благоухающими лепестками, символизирующими нашу любовь.

Я толкнула дверь, и она неохотно подалась – ее намеренно сделали тяжелой, чтобы из гробницы не мог удрать какой‐нибудь беспокойный дух, – вошла и огляделась.