Книга Смерть в летнюю ночь, страница 114 – Кристина Додд

Накинув капюшон, я бросилась за ней, миновала коридор, ведущий в аббатство, и выскочила на улицу. Женщина удирала как заяц, да еще хохотала на бегу – наверное, хотела показать, что нисколько не жалеет о своей попытке убить меня, а сожалеет лишь о том, что промахнулась.

Чтобы лучше видеть, я на бегу откинула капюшон и услышала в спину визгливый мужской крик:

– Да это же Розалина Монтекки, та самая ведьма, которая зарезала герцога Стефано и отравила Порцию!

Ну вот, меня уже узнают на улице! Я машинально остановилась, чтобы посмотреть, кто кричал, и в следующий момент меня окружила толпа веронских горожан, молчаливая, зловещая, разгневанная. Как быстро из нормальных людей они превратились в сборище черни! Тем временем женщина во вдовьем одеянии сумела скрыться.

Кто же защитит меня? Где мой Лисандр? Мне так нужна его помощь! Неужели он не чувствует, в каком отчаянном положении я нахожусь?

Правда, мне хватило ума сразу отбросить глупые мысли о защите: сейчас не до вздохов по Лисандру или по князю. У мужчин свои дела – важные и серьезные, а нормальные женщины, если не хотят проблем, сидят дома и занимаются шитьем или другим рукоделием. Обычно к подобным жизненным установкам я относилась свысока. Но теперь, перед лицом явной враждебности, вдруг ясно поняла, что даже в тюрьме мне было бы сейчас безопаснее. Я чувствовала себя как олень, окруженный охотничьими собаками.

Отступая к базилике Сан-Дзено, со сжимающимся сердцем глядя на обступивших меня людей, которых всегда любила, я подняла обе руки вверх.

– Да, я Розалина Монтекки, – решительно начала я, – и вы знаете меня как Рози. Добрые граждане нашего города, знайте, я никого не убивала. Мою невиновность засвидетельствовал сам князь Эскал, правитель Вероны.

– Ты ведьма! – крикнул тот же мужской голос. – Ты околдовала его!

Странно, этот голос показался мне знакомым. Или я ошибаюсь?

Между тем толпа прибывала. На лицах окруживших меня людей я видела ненависть, граничащую с фанатизмом враждебность… Но больше всего меня пугали безжалостные улыбки, какие бывают у тех, кто упивается насилием над беззащитными.

– Я не ведьма, и никого я не околдовывала, – крикнула я, пытаясь отыскать взглядом крикуна-провокатора. – Колдовством занимаются только старухи и иссохшие старые девы!

Эти слова заставили толпу чуть поутихнуть.

Я вздохнула, и этот вздох показался первым в моей жизни, однако все еще не смела надеяться на хорошее окончание, ведь я слышала немало рассказов о свирепости разбушевавшейся толпы, о насилии, увечьях, поджогах и жестоких убийствах.

– А тебе сколько лет, Рози? – крикнула Гризельда-цветочница, женщина, всей душой преданная моей матери.

– С того дня, когда я родилась, прошло почти двадцать лет. Гризельда, ты знакома с моими родителями и знаешь, что я говорю правду. Скажи всем об этом! – Я обвела рукой окруживших меня людей.

Гризельда протиснулась сквозь толпу и встала рядом со мной.

– Синьорине Розалине нет еще двадцати, и она ни разу не была замужем.

– Так ступай в монастырь! – крикнул какой‐то мужчина.

Но это был не тот, что кричал раньше, а мне хотелось разглядеть того, чей голос показался мне странно знакомым. Куда он подевался? На боковой улочке, куда юркнула Миранда, мелькнула чья‐то тень – может быть, он тоже сбежал?