Книга Смерть в летнюю ночь, страница 113 – Кристина Додд

Мы с нянькой прошли по центральному проходу к ложе, отведенной для семейства Монтекки, ко второй скамье, где всегда совершали молитву отпрыски Ромео и Джульетты.

Нянька села на скамью позади меня, а я опустила колени на холодный твердый пол и устремила взгляд на алтарь. Сложила руки, склонила голову и стала молить Господа вразумить меня. Я молила Бога, чтобы Он позволил мне увидеть причину случившихся недавно смертей, болезней, безумия и прочих ужасов. Он один знал, где кроется источник зла, и я истово верила, что Он дарует мне свет понимания. Ведь Господь милосердный ждет от нас молитвы, Он желает, чтобы я воспользовалась дарованным мне разумом, который способен проникнуть в тайны бытия, если с должным смирением попросить Бога об этом.

Но сколько ни стояла я на коленях, по совету брата Лоренцо открыв свой разум и душу, сколько ни ждала, свет милости Божией так на меня и не пролился.

Наконец, разочарованная и раздосадованная, я поднялась на ноги. Сделала знак няньке, чтобы она не торопилась и закончила свою молитву, а сама направилась в крипту – самый древний, подземный уровень церкви. Там в золоченом саркофаге покоились мощи святого Зенона в закрывающей лик серебряной маске. Попробую обратиться к нему, покровителю нашей Вероны, покровителю рыбаков; может быть, у него я найду ответ.

Я прошла между колоннами храма, спустилась по лестнице вниз и оказалась в темном помещении под пресвитерием, именно там, где венчались мои родители. Протянула руку к святому покровителю Вероны Зенону.

– Прошу тебя… – шепотом начала я.

В этот момент мое внимание привлек негромкий звук, похожий на трепет крыльев маленькой птички, когда она вспархивает. Я повернула голову и увидела небольшой клочок бумаги, опустившийся на ступеньку красного мрамора у меня за спиной. Я торопливо подошла, подняла его и между черных чернильных клякс прочитала: «Ты молишься о душе умершего герцога Стефано? Так помолись и о своей собственной душе, которая очень скоро будет гореть в аду!»

Едва прочитав корявые строчки, я, не выпуская бумажки из пальцев, в три прыжка взлетела по ступенькам наверх и бросилась по проходу к задней части церкви, вертя головой и пытаясь увидеть того, кто сбросил записку с возвышения пресвитерия.

Кто написал это жестокое послание? Кто сбросил его туда, где только что была я?

Я подняла голову и на верхней галерее увидела женщину в черной вуали. Облокотившись на перила, она придерживала руками каменный блок, украшенный тонкой резьбой, и вдруг слегка подтолкнула камень: он полетел вниз и с грохотом ударился как раз о ту ступеньку, с которой минуту назад я подняла записку.

Камень ударил в ступеньку с такой силой, что та раскололась.

Среди прихожан послышались крики. Охваченные ужасом священники застыли на месте.

Я едва успела закрыть лицо руками: осколки мрамора до крови посекли мне тыльные стороны ладоней. Не взбеги я по лестнице, была бы уже мертва, камень раскроил бы мне череп.

Из ложи Монтекки донесся полный ужаса и боли крик няньки. Я бросилась туда. Нянюшка стояла на коленях, прижимая ладонь к глазу. Между пальцами ее сочилась кровь.

– Держи ее! – крикнула она.

Я попытался возразить, но нянька так свирепо сверкнула на меня здоровым глазом, что я бросилась к правой лестнице, что вела на галерею. Правда, в последний момент поняла, что ошиблась, потому что фигура в черном платье мелькнула у лестницы слева и скрылась среди колонн за дверью, ведущей в сторону аббатства.