Книга Последняя граница, страница 37 – Алистер Маклин

– Ах вот оно что! Но вы слишком самоуверенны, Рейнольдс, вы недооцениваете русских. – Граф задумчиво смотрел на него поверх бокала с бренди. – Агенты, как известно, иногда совершают ошибки.

– У этих двух агентов не было ни одного провала. Они лучшие в Европе. Брайан Дженнингс завтра будет в Швеции. Позывной приходит из Лондона по обычному европейскому каналу. Тогда, но не раньше, мы и выйдем на Дженнингса.

– Ага. – Граф кивнул. – Все-таки вы не лишены некоторой доли человечности.

– Человечности! – Голос Янчи прозвучал по-прежнему холодно, почти презрительно. – Всего лишь еще один рычаг, чтобы воздействовать на бедного старика, – а люди Рейнольдса прекрасно знают, что, если они оставят мальчика умирать в России, Дженнингс никогда больше не будет работать на них.

Граф зажег очередную коричневую сигарету, он курил их одну за одной.

– Возможно, мы слишком строги. Может быть, здесь собственные интересы и человечность идут рука об руку. «Может быть», – сказал я… А что, если Дженнингс все же откажется поехать?

– Тогда ему просто придется это сделать, хочет он этого или нет.

– Чудесно! Просто замечательно! – Граф криво улыбнулся. – Какая картинка для газеты «Правда»! Наши друзья тащат Дженнингса за пятки через границу, и подпись: «Британский секретный агент освобождает западного ученого». Разве вы этого не понимаете, мистер Рейнольдс?

Рейнольдс пожал плечами и ничего не сказал. Он отчетливо ощутил, как изменилась за последние пять минут атмосфера, как она напиталась враждебностью, направленной теперь на него. Но он должен был все рассказать Янчи – полковник Макинтош настаивал на этом, и это было необходимо, если они хотели, чтобы Янчи помог им. Предложение помощи, если ее вообще собирались предложить, теперь висело на волоске – Рейнольдс понимал, что без нее ему можно было бы не трудиться сюда ехать… Две минуты прошли в молчании, затем Янчи и Граф посмотрели друг на друга и обменялись почти незаметными кивками. Янчи устремил пристальный взгляд на Рейнольдса:

– Если бы все ваши соотечественники были такими, как вы, мистер Рейнольдс, я бы и пальцем не пошевелил, чтобы помочь вам: холодные, бесчувственные люди, для которых добро и зло, справедливость, бесправие и страдания – вопросы, не представляющие профессионального интереса, виновны в силу своего молчаливого согласия не меньше, чем варвары-убийцы, о которых вы только что говорили; но я знаю, что не все они такие, как вы; не стал бы я помогать и в том случае, если бы это было нужно только для того, чтобы ваши ученые могли создавать боевые машины. Но полковник Макинтош был – и остается – моим другом, и я считаю бесчеловечным, независимо от причины, допустить, чтобы старик умер в чужой стране, среди безразличных незнакомцев, вдали от семьи и тех, кого он любит. Если это вообще в наших силах, мы, с Божьей помощью, позаботимся о том, чтобы он благополучно вернулся домой.

Граф – неизменный мундштук в зубах, неизменная русская сигарета в нем – надавил тяжелым локтем на кнопку звонка и продолжал давить на нее до тех пор, пока из отгороженного закутка за стойкой администратора гостиницы не выскочил, протирая глаза после сна, небритый маленький человечек в рубашке без пиджака. Граф смерил его неодобрительным взглядом.