Книга Последняя граница, страница 19 – Алистер Маклин

Полковник Сендрё захлопнул дверцу и, обойдя машину, подошел к Рейнольдсу. Он посмотрел на своего сослуживца и кивнул на Рейнольдса:

– Шандор, у нас гость. Эта канареечка споет нам песенку еще до рассвета. Шеф пошел спать?

– Он ждет вас в кабинете.

Голос у здоровяка оказался таким, как можно было ожидать: негромкий, густой горловой рокот.

– Отлично. Я вернусь через несколько минут. Проследи за нашим другом, смотри в оба глаза. Подозреваю, что он очень опасен.

– Я за ним присмотрю, – с готовностью пообещал Шандор.

Он подождал, пока Сендрё с сумкой и бумагами Рейнольдса в руках уйдет, а затем лениво прислонился к побеленной стене, сложив мощные руки на груди. Но уже через секунду он оттолкнулся от стены и сделал шаг к Рейнольдсу:

– Неважно выглядишь.

– У меня все хорошо, – сказал Рейнольдс хриплым голосом, часто и неглубоко дыша и слегка покачиваясь. Он поднял руки в наручниках над правым плечом и, морщась, помассировал затылок. – Голова побаливает, сзади.

Шандор сделал еще один шаг, а затем поспешно двинулся дальше, увидев, как глаза у Рейнольдса закатились так, что видны остались только белки, и он начал заваливаться вперед, чуть повернувшись во время падения влево. Он мог сильно пораниться или даже убиться, ударившись непокрытой головой о бетонный пол, и Шандору пришлось быстро податься к нему и вытянуть руки, чтобы подхватить тело.

Рейнольдс ударил Шандора сильнее, чем когда-либо ударял кого-либо в своей жизни. Оттолкнувшись вперед подушечкой стопы и молниеносно сделав поворот вправо, он обрушил скованные руки на Шандора свирепым, жестоким, рубящим движением, задействовав последние силы своих мускулистых плеч и рук. Рейнольдс впечатал крепко прижатые друг к другу ребра ладоней в беззащитную шею Шандора, чуть ниже линии челюсти и уха. Как будто рубанув по стволу дерева, Рейнольдс охнул от боли: кажется, он сломал себе оба мизинца.

Это был удар дзюдо, смертельный удар дзюдо, многих им вполне можно было бы уложить насмерть. Других он парализовал бы, оставил бы на несколько часов без сознания – то есть любого другого из тех, кого Рейнольдс когда-либо знал, но Шандор лишь крякнул, потряс головой, чтобы прийти в себя, и продолжил движение вперед, повернувшись боком, чтобы пресечь любую попытку Рейнольдса брыкнуть ступнями или коленями, и безжалостно прижимая его спиной к борту «мерседеса».

У Рейнольдса не осталось сил. Он при всем желании не смог бы сопротивляться, а его крайнее изумление от того, что кто-то может не только выдержать подобный удар, но и фактически не обратить на него внимания, уже не оставляло места даже для мысли о сопротивлении. Шандор навалился на него всей своей многовесной тушей, придавил к машине, протянул обе руки вниз, схватил Рейнольдса за предплечья и сжал их. В глазах великана, немигающе смотревших на Рейнольдса с очень близкого расстояния, не было враждебности – не было вообще никакого выражения. Он просто стоял и сжимал его руки.

Рейнольдс до боли в челюстях стиснул зубы, сдерживая мучительный крик. Руки ниже локтей были словно зажаты в громадных, неумолимо сжимающихся тисках. Кровь отхлынула от лица, лоб покрылся холодным потом, кости и сухожилия рук как будто рвали и размалывали так, что, казалось, их уже не спасти. Кровь стучала в висках, стены по сторонам тускнели и плыли перед глазами. Шандор вдруг разжал хватку и отступил, осторожно массируя шею с левой стороны.