Книга Последняя граница, страница 109 – Алистер Маклин

– Я хочу кое-что сделать, и сделать это в одиночку, без никого, – медленно произнес он. – Найти поезд. Я хочу отыскать тот поезд…

– А разве мы этого не хотим! – громко воскликнул Граф и ударил рукой в перчатке по рулю с такой силой, что чуть не сломал его, а его аристократическое лицо озарилось восторженной улыбкой. – Дружище, мы все хотим этого! Посмотрите на Янчи – последние десять минут он только об этом и думает.

Рейнольдс пристально посмотрел на Графа, затем, не торопясь, на Янчи. Теперь он понял, что на лице Янчи действительно начинала проступать улыбка, и, пока он смотрел, улыбка становилась все шире. Янчи повернулся к нему:

– Я знаю эту страну как свои пять пальцев. – Он говорил почти извиняющимся тоном. – Примерно пять километров назад я отметил, что Граф поехал на юг. Не думаю, – сдержанно добавил Янчи, – что по ту сторону границы с Югославией нас ждет радушный прием.

– Так не пойдет. – Рейнольдс упрямо покачал головой. – Я, только я один. Все, к чему я до сих пор прикасался, шло наперекосяк, каждый раз это был очередной шаг к лагерям. В следующий раз Граф не приедет с грузовиком ДГБ. На каком поезде едет профессор?

– Вы сделаете это в одиночку? – спросил Янчи.

– Да. Я должен это сделать.

– Этот человек сумасшедший, – объявил Граф.

– Я не могу. – Янчи покачал седой головой. – Не могу позволить вам сделать это. Поставьте себя на мое место и признайте, что вы можете быть эгоистом. У меня, к сожалению, есть совесть, с которой я должен буду жить, и мне не хотелось бы, чтобы она всю оставшуюся жизнь мучила меня бессонными ночами. – Он устремил взгляд вперед через лобовое стекло. – И что еще хуже: как я буду всю оставшуюся жизнь смотреть в глаза дочери?

– Не понимаю…

– Конечно не понимаете, – вмешался Граф, и голос его прозвучал почти весело. – Ваша исключительная преданность работе, возможно, и достойна восхищения – я, если честно, так не считаю, – но она делает вас слепым в отношении вещей, абсолютно очевидных старшим. Однако мы спорим, а это бесполезно. Полковник Хидаш уже бьется в припадке в кабинете нашего уважаемого коменданта. Янчи?

Ему нужно было какое-то решение, и Рейнольдс это понимал.

– Ты знаешь все, что нам нужно знать? – спросил Янчи у Графа.

– Естественно, – с обиженным видом ответил Граф. – Пока выводили арестантов, у меня было четыре минуты. И я не потратил эти минуты впустую.

– Очень хорошо. Ну вот, Михаил. Информация в обмен на нашу помощь.

– Похоже, у меня нет выбора, – с горечью сказал Рейнольдс.

– Признак умного человека – он знает, когда проигрывает спор. – Граф почти мурлыкал. Он затормозил, достал из кармана карту, убедился, что она видна Шандору и Казаку через смотровой люк, и ткнул в нее пальцем. – Вот Цеце – здесь профессора сегодня посадят на поезд, вернее, уже посадили. Специальный вагон прицеплен в хвосте.

– Комендант что-то такое говорил, – сказал Янчи. – Несколько крупных ученых…

– Ха! Ученых? Несколько отпетых преступников, которых отправляют в сибирскую тайгу, чего они и заслуживают. С доктором Дженнингсом тоже не будут церемониться – это вагон для осужденных, только и всего, скотовоз с передней загрузкой, комендант этого не скрывал. – Он провел пальцем по линии железной дороги до того места, где она пересекалась с автомобильной, идущей на юг от Будапешта. Этим местом был городок Сексард, в шестидесяти километрах к северу от югославской границы. – Поезд остановится здесь. Затем он поедет вдоль автомобильной дороги, идущей на юг до Батасека, – она проходит прямо через него, – а потом повернет на запад к Печу и полностью разойдется с автомобильной дорогой. Это где-то между Сексардом и Печем, господа, и тут возникает довольно серьезная проблема. Я бы пустил под откос множество поездов, но только не тот, что везет сотни моих нынешних соотечественников. Это обычный поезд.