Книга Последняя граница, страница 105 – Алистер Маклин

– Ты незаменим, – сказал Янчи.

– Спасибо… Потом, когда мы уже подъезжали к Гёдёллё, Жольт, можно сказать, бросил мне на колени бомбу. Он между делом упомянул, что утром разговаривал с шофером Хидаша и что, как он понял, полковник едет в тюрьму «Сархаза», и удивлялся, какого дьявола полковнику понадобилось тащиться в этот гадюшник. Он продолжал молоть всякий вздор, и слава богу, потому что выражение лица у меня в тот момент, если бы кто-нибудь на меня вдруг посмотрел, было наверняка еще то.

Все у меня в голове сложилось, да с таким громким щелчком, что удивительно, как Жольт его не услышал. То, что меня выпихнули в Гёдёллё, странный взгляд шефа, ложь Хидаша, то, что мне так легко удалось выяснить, что профессор находится в «Сархазе», и то, что еще легче удалось взять документы и печати из кабинета Фурминта. Боже мой, мне хотелось дать себе пинка, когда я вспомнил, что Фурминт без всякой надобности постарался сообщить мне, что собирается провести совещание с какими-то офицерами, тем самым дав мне понять, что его кабинет некоторое время будет пуст – это было в обеденный перерыв, когда в приемной никого не было… Как они раскусили меня, я никогда не узнаю. Готов поклясться, что всего за сорок восемь часов до этого я считался самым надежным офицером в Будапеште. Но это так, к слову.

Нужно было действовать, разобраться со всем этим раз и навсегда, я знал, что мои мосты уже сожжены и мне терять нечего. Я должен был действовать, исходя из того, что обо мне знают только Фурминт и Хидаш. Очевидно, Жольт ничего не знал, чего тут было еще ожидать, он слишком глуп, чтобы ему можно было что-то доверить, а Фурминт с Хидашем, понятное дело, настолько недоверчивы, что не рискнули бы никому про все это рассказать. – Граф широко улыбнулся. – В конце концов, если их лучший человек перебежал на другую сторону, откуда им знать, насколько далеко распространилась гниль?

– Действительно, откуда? – согласился Янчи.

– Вот именно. Приехав в Гёдёллё, мы сразу же отправились в мэрию, а не в наше местное отделение, там тоже велось расследование, вышвырнули мэра и взяли дело в свои руки. Я оставил там Жольта, спустился вниз, собрал людей и сказал им, что до пяти часов вечера их задача – ходить по кафе и барам, выдавая себя за недовольных дэгэбэшников, и выслеживать, нет ли подстрекательских разговоров. Работа как раз для них. Я дал им изрядную сумму денег, чтобы они могли насладиться местным колоритом, – еще несколько часов они будут безостановочно пьянствовать.

Затем я в состоянии сильного возбуждения помчался обратно в мэрию и сообщил Жольту, что обнаружил нечто чрезвычайно важное. Он даже не удосужился спросить, что именно, выскочил со мной из кабинета, весь сияя оттого, что скоро сбудутся его мечты о повышении. – Граф кашлянул. – Опустим неприятную часть. Достаточно сказать, что сейчас он пребывает в заброшенном подвале в пятидесяти метрах от мэрии. Он не связан и не пострадал, но для его освобождения понадобится кислородно-ацетиленовый резак.

Граф замолчал, остановил грузовик и вышел из машины, чтобы очистить лобовое стекло. Уже две или три минуты шел довольно сильный снег, но ни один из двоих пассажиров этого не заметил.

– Я взял документы моего незадачливого коллеги. – Граф снова был за рулем и продолжил рассказ. – Через сорок пять минут, сделав по пути одну остановку – чтобы купить бельевую веревку, – я был у дверей нашей штаб-квартиры, а еще через минуту – в кабинете Фурминта; сам факт, что мне это удалось, свидетельствовал о том, что Фурминт и Хидаш, как я и предполагал, действительно не распространялись о моем отступничестве.