Книга Всегда подавать холодным, страница 86 – Макс Гаврилов

– Карл Федорович, извольте к нам! – хозяин бала, Ланской, жестом пригласил его за один из столиков, которыми был заставлен подсвеченный огнями сад особняка.

– Сергей Степанович, – начал Баур, – позвольте выразить вам свою благодарность! Изрядно натанцевался, прекрасный зал, и ужин был великолепен!

Ланской поклонился. За столиком помимо него расположились полковник Барятинский, граф Самарин и Людвиг фон Штиглиц, финансист и придворный банкир. Этот последний, небольшой человек с живыми птичьими глазами, тонкими усиками и темными жидкими волосами со следами начинающегося облысения, был интереснейшим персонажем. Бауру было известно, что фон Штиглиц – владелец банкирского дома своего имени, смекалистый, удачливый и умнейший коммерсант, к тому же в высшей степени человек честный. Векселя Штиглица принимались в Петербурге как наличные деньги, это был банкир, которому прочили самое радужное будущее. Баур представился барону, с остальными он был знаком.

– Карл Федорович, как здоровье великого князя?

Баур терпеть не мог формальные светские разговоры, досужие вопросы, призванные соблюсти приличия и отдающие дань этикету, тем не менее ответил подчеркнуто учтиво:

– Его высочество здоров. Выехал на две недели в Гатчину, посему у меня образовался отпуск. – Он улыбнулся и расстегнул ворот мундира.

Лакеи подали кофе и сигары, зажгли свечи на столах и покрыли их стеклянными колпаками от ветра. По террасе потянулся ароматный дым филиппинского и кубинского табака. За огромными окнами звучала музыка, проносились фигуры в белоснежных платьях, мелькали открытые плечи дам, гвардейские мундиры, черные как смола бальные фраки кавалеров, руки в тонких шелковых перчатках, лежащие на золотых эполетах, и высокие прически, убранные драгоценными камнями и жемчугом… И все пролетало, проплывало и уносилось прочь с какой-то необъяснимой легкостью, чтобы появиться вновь через какое-то время…

– Как дела в Финляндии, Сергей Степанович? Я слышал, много трудностей у войск? – Баур отвлекся от окон и повернулся к столу.

– Трудности есть, это правда, – вздохнул Ланской. – Финны партизанят умело, шведы за основу взяли высадки десанта. Беспокоят с моря.

– Да это ненадолго, господа, – полковник Барятинский встал с кресла и взял из коробки сигар длинную «Вегуэрос», – корпуса генералов Багратиона и Шувалова со дня на день отправятся туда, и все будет кончено.

– Надеюсь, что так оно и случится, – Ланской задумчиво качнул головой, – если, разумеется, все не решится раньше. Видите ли, в Швеции зреет переворот. Все идет к тому, что Густав потеряет престол.

– Да уж, господа, в веселенькое время живем! Короны в Европе с голов как зерна с колосьев сыпятся… Под молотилкой.

– Вот помяните мое слово, – Барятинский поднял вверх ухоженный палец, – не пройдет и трех месяцев, как Финляндия будет частью России! А шведов заставим присоединиться к блокаде Британии! Вот и узнают, что значит на Россию руку бесноватую поднимать!

– Россия не выдержит долго такового исхода, – тихо произнес фон Штиглиц.

Все перевели взгляд на него.

– Что, простите? – переспросил Барятинский.

– Я сказал, господин полковник, что Россия экономически долго не выдержит этой блокады. Об этом говорят биржевые цены. Блокада нарушает торговый баланс государства и вызывает рост цен, и, как следствие, – он сделал паузу, – как следствие, русский рубль теряет в цене.