Онлайн книга «Всегда подавать холодным»
|
Барятинский смотрел на фон Штиглица как солдат на обнаруженную в складках подштанников вошь. Презрительно, недоуменно, недоверчиво и ошарашенно. Выглядело это весьма и весьма глупо. Баур и Ланской с интересом ждали продолжения разговора. – Вот и я говорю то же самое! – подал наконец голос граф Самарин. – На какого черта, спрашивается, мне эта блокада, ежели на двух моих мануфактурах не стало шерсти и сукна? И почему мой сосед, купец первой гильдии, кстати, не может теперь продать сотни пудов дегтя, коими у него полны все склады? Фон Штиглиц улыбнулся и поднял брови, дескать, это как раз то, о чем я и говорил! Барятинский, ни черта не смысливший в биржевых ценах и торговом балансе, как в материях неощутимых, к счастью, прекрасно смыслил в сукне и шерсти, материях, которые составляли изрядную часть его армейской жизни. – И то ведь верно, пару месяцев, как зимних шинелей со складов ждем, так я и не думал, из-за чего не дождемся никак! – Теперь вообразите, господин полковник, что товаров, необходимых государству и не получаемых от Англии, наберется не одна сотня. Перечислять не стану, сами можете без труда представить. Долго ли мы протянем таковым образом? Разумеется, спустя время мы сможем все товары, которые недополучаем, производить сами, но на это уйдут годы! И миллионы рублей. Есть ли в казне такой запас свободных денег? – фон Штиглиц усмехнулся и встал. – Простите, господа, объявили котильон[48], а я обещал его княжне Грудзинской. Фон Штиглиц откланялся и удалился. Минуту спустя откланялся и Самарин. Ланской задумчиво попыхтел сигарой: – Все верно изложил барон… И войска пошли в Швецию неспроста. Нам нужно закончить эту войну как можно скорее… «Пока не началась другая», – чуть не произнес Баур. Находясь при дворе не первый год и обладая придворным чутьем, ничуть не уступающим чутью охотничьего пса, Карл Федорович давно понимал, к чему идет дело. Слухи о большой европейской заварухе ходили в коридорах императорского дворца, в манеже и вот теперь добрались до салонов и балов. Выходило занятным, что сведения, являющие собой государственную тайну, легко и беззаботно доходили до общества. То, о чем не смели открыто говорить во дворцах, преспокойно обсуждалось в частных разговорах за курением сигар. За окнами террасы, как на огромной освещенной сцене театра, продолжался бал. Котильон, этот самый долгий из танцев, уже начался, и теперь уже две пары вальсировали по кругу, проплывая вдоль ждущих своей очереди гостей. Вот они закончили круг, остановились, разделились и пригласили из зала новых партнеров. Образовались новые четыре пары, которые по команде распорядителя «Вальс» вновь закружились по всему кругу. – Карл Федорович, не желаете ли провести время за картами? – Ланской допил остывший кофе и поставил чашку на стол. – В гостиной играют в вист[49]. – Почему бы и нет, – задумчиво произнес Баур, наблюдая в окно, как Ольга кружится в вальсе с гвардейским майором в красном вицмундире. Ее глаза светились, генерал залюбовался красивыми и легкими движениями жены: казалось, нет на свете более счастливой на этом балу дамы; крупные сапфиры в серьгах и изящном колье на шее прекрасно гармонировали с нежно-голубого цвета платьем и открытыми плечами, словно выточенными из мрамора. Фигуры пронеслись мимо, и Баур поднялся из кресла. |