Книга Штормовой десант, страница 96 – Александр Тамоников

Они вошли в деревню не переодеваясь. Как были, перепачканные землей, сажей после пожара. Три советских офицера с автоматами. Жители сразу стали прятаться по домам, хватать и уносить с улицы своих детей. Сосновский шел первым, держа в опущенной руке «шмайсер». Сзади, чуть отстав, шли Буторин и Коган, держа наготове ППШ. Дом, во дворе которого стоял грузовичок, был вторым в самом конце улицы. Оперативники решили не церемониться, чтобы окончательно запутать местных жителей. Пусть ломают голову, кто к ним пришел: советские бойцы или переодетые советскими бойцами немцы, которые пытаются вырваться из окружения.

Сосновский ударом сапога выбил доску, и калитка сама открылась, он вошел в чистый ухоженный двор и пошел по кругу осматриваться, не упуская из вида окна и дверь. В окне мелькнуло мужское лицо с длинными седыми усами. Буторин и Коган осматривали колеса. Услышав радостный возглас, Сосновский обернулся к товарищам и увидел, как Коган показал ему руку с поднятым большим пальцем: «Всё в порядке, есть след на покрышке».

Мужчина выскочил во двор, набросив на плечи меховую безрукавку, и стал шепелявить, что-то или о чем-то прося пана. Сосновский, рассматривая его, отметил, что усы были не очень сильно прокурены. От дыма папиросок или самокруток усы у этого человека были бы желтыми. И тогда Сосновский по-немецки стал требовать дать ему закурить, активно показывая пальцами, как он курит, держа сигарету между пальцами. Мужчина что-то лопотал по-польски, разводя руками, а потом достал из кармана кисет и показал торчавшую из него курительную трубку.

Коган и Буторин бросились к дому, а Сосновский удержал мужчину, который испугался и хотел побежать за панами офицерами. В доме сразу раздались возмущенные женские крики, голоса Буторина и Когана. И тогда Сосновский, повинуясьинтуиции, схватил мужчину за воротник рубашки, тряхнул и стал на чистом немецком требовать, чтобы тот показал, где он прячет русского, которого ждал с машиной в лесу у реки. Как он и надеялся, поляк знал много немецких слов и мог, наверное, кое-как изъясняться по-немецки. И он понял пана офицера и стал указывать на сенной сарай возле конюшни.

Выстрел грохнул так неожиданно, что старик в руках Сосновского присел от ужаса. Буторин и Коган с двух сторон уже бежали от дома к сараю. Из дверей шаром выкатился какой-то человек в брезентовой куртке, вскочил на ноги, дважды выстрелил из пистолета и шмыгнул за угол сарая. Это был не Сурков. Коган дал короткую очередь в воздух, и тогда человек повернулся и замахнулся. В его руке оказалась граната. Буторин, падая на бок, на лету выстрелил короткой очередью. И мужчина рухнул на бок, роняя гранату рядом с собой. Грохнул взрыв, полетели в воздух вместе с дымом ошметки соломы и какие-то палки.

— Вон он! — заорал Коган, указывая в сторону леса.

Сосновский оттолкнул поляка, который стоял перед ним на коленях и умолял, наверное, не убивать и пощадить его семью. Это был Сурков, сомнений не оставалось. Мужчина бежал, перемахивая через низкие заборы соседских дворов, перебегал улицу и снова исчезал среди деревьев следующего сада. Где-то завизжала испуганная женщина, громко заплакал ребенок. Люди прятались в домах.

Чувствовалось, что море недалеко. Даже здесь, на краю леса, воздух, сырой и соленый, впитывал запахи гниющей хвои и далекого, еще не растаявшего льда. Война здесь, казалось, уже выдохлась, оставив после себя тишину, звенящую, как натянутая струна. Но это была обманчивая тишина. В ней еще прятались шепот предателей и лязг оружия отступающего врага. Именно сюда, в эту забытую богом деревушку неподалеку от побережья, прибило волной истории изменника Суркова. Бывший советский ученый, человек, который участвовал до войны в разработках новейшего оружия, был лакомым куском для врага. Ценен он был и сейчас. Но только в том случае, если сможет скрыться от преследования. И это несмотря на то что уничтожить похищенные советской разведкой документы ему не удалось. И сейчас готовилось что-то на побережье, чего-то Сурков здесь ждал с немецкими агентами. Один погиб только что в деревне, второй на пожаре в замке. Или немецкие«рыбаки» на моторном баркасе уже готовились выйти в море, чтобы переправить Суркова в нейтральную Швецию, или к берегу, прорвавшись через туманы, подойдет скоростной немецкий торпедный катер. А может, всплывет и подводная лодка.