Книга Штормовой десант, страница 5 – Александр Тамоников

В отдельной комнате штаба авиадивизии навстречу оперативникамподнялся со стула мужчина лет тридцати пяти, одетый в форму немецких десантников. Взгляд чуть с прищуром скользнул по оперативникам и остановился на Шелестове.

— Майор Туманов, — представился он, протягивая руку для пожатия. — Командир воздушно-десантной группы.

Оперативники принялись переодеваться в немецкую форму, а Туманов и Шелестов, стоя у стола над расстеленной картой, обсуждали предстоящую операцию. Оперативнику нравился этот немногословный подтянутый офицер. Сразу чувствовалось, что все, что он говорил или предлагал, — продумано, испытано не раз, подтверждено богатым боевым опытом.

— Давно вы в десантниках? — спросил Шелестов майора.

— Можно сказать, что с первых дней, как созданы в 41-м воздушно-десантные войска. И с неба прыгать приходилось, и с кораблей десантироваться. А под Москвой и как обычная пехота стояли насмерть. Так что всем видам боя нас жизнь и эта война обучили.

— А до войны вы кем были?

— Не поверите, — усмехнулся майор, — учителем. Но оказалось, хорошо, что учителем немецкого языка.

Апрельская ночь висела над аэродромом тяжелым, промозглым покрывалом. Небо, затянутое низкими облаками, не пропускало ни лунного света, ни звезд — была только густая, почти осязаемая тьма, перемешанная с сыростью балтийского ветра. Ветер этот был коварен: он пробирался под одежду, заставлял ежиться даже бывалых десантников и, казалось, шептал что-то невнятное в растяжках ангаров, будто предупреждая о чем-то.

Аэродром жил тревожной жизнью. В свете редких, затемненных фонарей копошились люди — авиационные техники в темных комбинезонах, десантники с автоматами на груди, водители тягачей, последний раз проверявшие тросы и узлы креплений. Их фигуры казались призрачными, расплывчатыми в этом влажном мраке. Изредка вспыхивала спичка, на мгновение освещая напряженное лицо, затем раздавался глухой вздох и снова наступала тьма.

— Боря, а ведь война кончается, — неожиданно сказал Буторин, сидевший рядом с Коганом под навесом.

— Я вот тоже сейчас об этом сидел и думал, — ответил Коган, бросив окурок и затоптав его каблуком сапога. — Никак не могу избавиться от ощущений, что уже ничего нет, что это мирная возня на обычном аэродроме. Что наступит утро и ветерок будет трепать красные знамена и из динамиков польется обычная праздничная музыка,марш советских спортсменов или какая-то песня в исполнении Шульженко. А по сути, через час мы поднимемся в небо и опустимся уже там, в Германии, среди озлобленных недобитых врагов. И снова нам придется стрелять в них, а они будут стрелять в нас. По-настоящему, а не как в детской игре с палками.

Буторин промолчал и посмотрел на планеры А-7. Они стояли на краю взлетной полосы, похожие на огромных притаившихся летучих мышей. Их крылья блестели от осевшей влаги, фюзеляжи казались неестественно хрупкими на фоне массивных буксировщиков. Но именно этим деревянным птицам предстояло бесшумно доставить группу во вражеский тыл.

Командир десантников, подтянутый, моложавый и с седыми висками майор, сверял часы и что-то обсуждал с Шелестовым над картой, разложенной на капоте «Виллиса». Карта была исчерчена красными стрелами и пометками — маршрут автоколонны, места возможных засад, точки высадки.