Онлайн книга «Штормовой десант»
|
Они вышли через дверь в кабинет Платова. Шелестов шел, слушал ученого и старался незаметно разглядывать его. Невысокий мужчина, волосы аккуратно зачесаны назад, глубокие залысины, большой прямой нос и близко посаженные умные уверенные глаза. — Судя по описаниям и отрывочным сведениям, — продолжал говорить Свечарник, когда они вошли в кабинет, — бомба Fritz-X предназначалась в первую очередь для поражения сильно бронированных целей, таких как линейные корабли и тяжелые крейсеры. Поэтому немцам пришлось при весе бомбы в 1300–1500 килограммов доводить ее размеры до 3,3 метра в длину и 1,4 метра в ширину. Боеголовка имеет вес 320 килограммов. Взрывчатое вещество стандартное — аматол. То есть смесь тротила и аммиачной селитры. При скорости падения бомбы в 280 метров в секунду максимальная толщина брони, которую способна пробить FX-1400, составляет, по моим расчетам, 130–150 миллиметров. — Видимо, определенную роль играет высота, с которой сбрасывается бомба, — предположил Шелестов. — Разумеется, — соглашаясь, кивнул ученый. — Минимальная высота сброса — 4 километра, расчетная — 5,5 километра. И вот тут у немцев начались проблемы. Сброс можно проводитьтолько в ясную погоду. В условиях облачности ниже 4 километров наведение невозможно. И методика захода на цель, и подготовка к сбросу тоже довольно сложные. За несколько секунд перед сбросом бомбардировщик должен резко набирать высоту с дальнейшим выравниванием. Таким образом, он должен как бы «подбросить» бомбу. Заодно снижалась скорость самолета, и оператор не терял бомбу из виду. Самонаведение проводилось непосредственно при планировании бомбы. Примечательно, что в это время самолет не мог совершать никаких маневров, а значит, и был крайне уязвим для истребителей. — Вы говорили, Давид Вениаминович, — сказал Платов, — метод наведения у немцев основывается на простом принципе радиоуправления. Я полагал, что это упрощает наведение, делает его чуть ли не автоматическим. — Как раз наша система наведения, над которой мы работали еще до войны, давала больше возможностей точного бомбометания. А немецкий принцип более сложен в исполнении. Оператору требуется и одновременно отслеживать бомбу, и направлять ее к цели. В связи с этим он должен был иметь высокую степень подготовки, так как малейшее нарушение концентрации внимания приводит к промаху. С учетом неустойчивой траектории полета, которая требует своевременной ручной коррекции, точность при высоком мастерстве оператора составляет примерно 15–30 метров от точки прицеливания. Ну а при наличии любых отвлекающих факторов, таких как зенитный огонь, атака истребителей или турбулентность, точность значительно снижается. Платов посматривал на Шелестова, замечая, что лицо подполковника все больше и больше выражает непонимание, для чего его вызвали и какое отношение имеет опыт и профиль работы его группы к этим исследованиям. Пришло время ставить задачу, потому что как раз времени сейчас очень не хватало. Платов подозвал Шелестова и Свечарника к столу, на котором лежала развернутая карта северной части Германии. — Видите ли, Максим Андреевич, — заговорил Платов, — наши ученые сразу пошли по несколько иному пути создания системы наведения аналогичного и высокоэффективного оружия. Но у немцев больше опыта в проектировании в области аэродинамики, стабилизации полета. Ведь одно дело, когда воздушный аппарат тянет пропеллер или иной движитель, а другое — управление самопадающим объектом. Тут одного опыта строительствапланеров мало. Это не просто воздушные рули и стабилизаторы, это комплексная система… Я правильно говорю, Давид Вениаминович? |