Книга Штормовой десант, страница 10 – Александр Тамоников

— Это другое шоссе. Дорога Нойбранденбург — Ярмен — Грайсфальд идет западнее. А это, скорее всего, шоссе Пазевальк — Ратебур. Но интересно, что оба шоссе сойдутся в Грайфсвальде, там, по сведениям нашей разведки, груз, который везет колонна, будет переправлен на судно. А дальше? Швеция, Аргентина?

Сосновский и Коган не стали подходить к товарищам, а остановились метрах в двадцати, внимательно прислушиваясь к звукам леса. И тут Михаил схватилтоварища за рукав десантной куртки. Коган сразу замер. Михаил медленно поднял руку и указал вглубь леса. Теперь голоса стали слышнее. Сосновский не различал слов, но интонации были командирскими — значит, солдаты с офицером или хотя бы с ефрейтором. В таких ситуациях все решают секунды и первая правильная реакция. Если сейчас на опушку из леса выйдет рота солдат СС во главе с офицером, тем более если эта рота нашла планеры, то группа неминуемо погибнет. Скоротечный близкий бой с таким количеством вражеских солдат выиграть практически невозможно. Тем более без потерь.

Сосновский поправил на плече ремень «шмайсера» и, кивнув Когану, придал лицу надменное выражение. Они шли на звуки голосов, не скрываясь, как хозяева. Весенний воздух был густым от запаха сырой хвои и дыма далеких пожаров — советская авиация хозяйничала в небе Германии, уже доставала до морских портов, заводов. Ветви старых сосен, словно черные костяные пальцы, цеплялись за низкое небо. Погода снова начинала портиться.

Оперативники двигались бесшумно, как тени. Сосновский — высокий, с холодными голубыми глазами и острым взглядом — шел первым, его пальцы скользнули к ремню и расстегнули кобуру «вальтера». За своим товарищем, чуть сгорбившись, но не теряя бдительности, двигался Коган — коренастый, с черными глазами, в которых всегда таилась насмешка.

Сколько еще предстояло пробираться по немецким тылам, выдавая себя за гитлеровских десантников? Сколько еще будет таких вот встреч, в том числе и с местным населением, испуганным приближением Красной Армии. Оперативников больше беспокоило другое — конвой, та самая колонна на шоссе, которая пройдет в известном месте в известное время. И если опоздать, то операция может сорваться и приказ не будет выполнен. Допустить этого невозможно, и оперативники должны сделать все, что могут, и даже свыше своих сил. Их задача была проста, но война любит неожиданности.

Тропа сделала резкий поворот, и перед Сосновским внезапно возникли четверо. Немцы. Связисты — судя по катушкам проводов и велосипедам, лежавшим на траве. «Проверка связи или поиск обрыва на линии», — догадался Михаил. Скорее всего, этот обрыв они нашли и уже ликвидировали и теперь собирали инструмент в брезентовые сумки. Двое молодых, двое постарше. Командует ими ефрейтор с обветренным лицоми носом, похожим на клюв хищной птицы. Обозленные тем, что война пришла в их дом, что она вернулась за ними, усталые, но еще не сломленные.

— Стой! Кто там?— резко спросил ефрейтор, но за оружие не схватился.

«Значит, не ожидал здесь опасности, — подумал Сосновский, — значит, не предупреждали связистов перед выходом на линию, что неподалеку приземлились два русских планера».

На лице Сосновского не дрогнул ни один мускул. Его немецкий был безупречен — чистый берлинский говор.