Книга Снежный феникс, страница 8 – Рона Рэйн

Он звал. Не словами – ощущениями. Волнами тепла, что поднимались от запястья к плечу, едва заметными импульсами, заставлявшими сердце биться чаще. Я чувствовала направление – не географическое, а какое‑то иное, глубинное. Словно узор знал путь к разгадке, к истине, к тому, что я так долго искала, даже не осознавая этого.

Но я сопротивлялась.

Нашла под обломками мебели телефон, экран был в трещинах, но, к моему удивлению, ещё живой. Потом, с усилием распахнув перекошенную дверцу сломанного шкафа, вытащила куртку, штаны и ботинки. Движения были рваными, почти бессознательными – будто тело действовало само по себе, пока разум всё ещё пытался осмыслить случившееся.

Я стояла на пороге, не понимая, что делать дальше. Идти мне было некуда. Всё, что у меня было, – эта квартира. Она была для меня убежищем, островком стабильности в хаотичном мире.

Здесь я пряталась от проблем, зализывала раны, строила планы, которые так и не решалась воплотить. Здесь, за этими стенами, я могла быть собой – без масок, без притворства. Каждый угол, каждая царапина на паркете, каждая потёртая книга на полке – всё это было частью меня.

А теперь… теперь это место больше не моё. Разбитые окна, разбросанная мебель, клочья штор, танцующие в сквозняке, – будто кто‑то взял и разорвал на части саму суть этого пространства.

Я провела рукой по косяку двери – шершавому, знакомому до последней трещинки. Когда‑то я думала, что это просто жильё. Потом – что это мой дом. А теперь понимаю: дом – это не стены. Дом – это ощущение безопасности, которое они давали. И его больше нет.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Что дальше? Куда идти?

Взгляд невольно упал на руку. Узор из инея тускло светился, пульсировал, словно живое сердце. Он был единственным ориентиром в этом хаосе. Единственным «почему» среди множества «как» и «куда».

– Ладно, – прошептала я, сжимая пальцы в кулак. – Если это всё, что у меня осталось… значит, пойду за ним.

Сделала шаг вперёд, переступив невидимую черту между прошлым и неизвестностью. Дверь за спиной тихо скрипнула, будто прощалась.

«Так, Аврора, успокойся и просто поднимись наверх. Вдруг Арон спрятался от гарпий где‑то на чердаке? И это именно он сейчас ведёт тебя туда», –мысленно подумала я и решительно начала подниматься вверх по лестнице.

Два последних этажа преодолела на чистом энтузиазме – ноги дрожали, дыхание сбивалось, но я упорно шагала вверх по обшарпанной лестнице, цепляясь за холодные перила. Дверь на чердак встретила меня глухим скрипом: петли протестующе заныли, будто не желали пускать внутрь. Я надавила сильнее, и после недолгой борьбы створка со скрежетом подалась, открыв путь на тёмный чердак.

Я шагнула через порог – и словно перенеслась в иное измерение. Пыльное, полутёмное пространство чердака дышало тишиной и забытым временем. Единственным окном здесь было круглое отверстие в стене – почти в мой рост. Лунный свет, пробивавшийся сквозь него, выхватывал из сумрака лишь узкий край пола у самого окна. Там, на досках, лежал тонкий слой снега – будто кто‑то аккуратно припорошил пол серебряной пудрой.

Холод пробирал до костей, но это был иной холод – не резкий, уличный, а глухой, устоявшийся, пропитавший каждую доску, каждый клочок паутины, свисавшей с балок. Зато здесь не было битого стекла, осколков и беспорядка, которые превратили мою квартиру в поле боя. Это уже казалось роскошью – просто находиться в помещении, где ничто не угрожает порезами и ранами.