Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 135 – Ольга Обская

— Беру, — коротко сказал он, кивнув на баклажанные прелести.

Продавец, сияя, поспешил упаковать покупку. И уже на пороге лавки, словно вспомнив о самом главном, догнал Анри с заговорщицким шёпотом:

— Месье, позвольте маленький штрих к совершенству: у меня осталась баночка великолепного ароматизированного грима с тонким фиолетовым отливом и лёгким… баклажанным ароматом. Наносите на лицо — и оно по цвету становится неотличимым от цвета костюма. С ним ваш образ будет поистине безупречен!

С ароматом баклажана? Анри, с трудом сохраняя невозмутимость, отказался. К счастью, к костюму прилагалась полумаска — её будет вполне достаточно, чтобы без грима сохранить инкогнито.

Он вышел из лавки, прижимая к себе свёрток с аккуратно упакованным костюмом. Улица встретила его гулом радостных голосов, разноцветными лентами, запахами сладостей и весенних цветов. Хельбрук дышал праздником.

Анри замедлил шаг, оглядывая знакомые улочки. Здесь, когда-то, они с Жозефиной шли рядом. Была осень. С деревьев падала листва, ветер носил её вихрями по мостовой. Они тогда строили планы побега в Эль-Хассу.

Когда Анри нашёл лабораторию Августина, прочитал его записи и понял, какими чудесными свойствами обладает Тень-Сердца, то воспламенился желанием поехать на родину этого таинственного растения, чтобы добыть семена. Он надеялся, что сможет вырастить из них что-то особенное. Но в отличие от Августина, он искал не формулу судьбы, он хотел найти лекарство пусть не от всех неизлечимых болезней, но хотя бы от одной.

Теперь по прошествии стольких лет его грела мысль, что всё было не напрасно. Но тогда… тогда дорога в Эль-Хассу казалась дорогой в неизвестность. Однако любимая поддержала. Преданная и решительная, она оставила своё прошлое, начала с чистого листа, только ради того чтобы быть с ним рядом.

Анри на миг прикрыл глаза. Он верил, что сделал её счастливой там, в тёплых краях. Но тень сомнения жила в нём всегда: разве можно совсем вычеркнуть из сердца родину? Он догадывался, что грусть, которая иногда поселялась в её красивых карих глазах, была грустью о доме. Жозефина не любила разговоры о прошлом. Уверяла— всё забыто, она не хочет его ворошить. Но… но так ли это? Сможет ли он найти способ исполнить тайные желания любимой — те, в которых она не признаётся даже сама себе? Он должен!

Сигизмунд сидел в экипаже напротив мадам Боше, откинувшись на мягкую спинку сиденья и довольно постукивая пальцами по трости. Настроение у него было превосходное: предстоял бал-маскарад, а значит, веселье, шум, музыка, маски — и, разумеется, интриги. А интриги он любил больше всего на свете, особенно когда они обещали щекотать нервы другим, а его самого развлекать.

— Вы уже слышали? — мадам Боше глянула на него, слегка прищурив глаза. — Сегодня на балу будут их величества. И это нам на руку.

Сигизмунд оживился, глаза его весело блеснули.

— Разумеется! — воскликнул он и, подаваясь вперёд, добавил с заговорщицким шёпотом: — Это придаст балу ещё большего накала. До самого конца никто не узнает, под какими масками скрываются король и королева. Представьте себе! Какой-нибудь кавалер приглашает на танец очередную “розу” и мучается вопросом: а не королева ли это? Или дама в объятиях “гладиолуса” вдруг думает: а не сам ли это король ведёт её в вальсе? Ах, какие волнующие игры воображения!