Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 132 – Ольга Обская

В сиянии величия, словно в светлом ореоле, к ним приближались две фигуры. Она узнала их сразу. Его величество Луи-Артур и королева Мелисандра.

Лизельда не сомневалась, что первым на появление королевских особ отреагирует градоначальник. Он вылетел им навстречу так стремительно, что едва не споткнулся о собственные ноги. Бужоне распластал руки веером, потом сложил их у сердца, наклонил голову под опасным углом и разлился речитативом:

— Ваше величество, ваше величество… Какая честь… какой свет озарил наш скромный Хельбрук! Могли ли мы когда-нибудь мечтать об этом?! Позвольте… позвольте лично провести вас по залам…

Пот с него катил градом, платочек то появлялся, то исчезал, как краплёная карта в руках фокусника. Он явно мечтал увести короля с королевой подальше от экспозиции Вальмонта — туда, где розы правильные, а гладиолусы строем.

Но королеву Мелисандру заинтересовало именно то, чего месье Бужоне не хотел ей показывать. Особенно “правое крыло” экспозиции — там, где Лизельда выставила своих любимых “уродцев”. Её величество шагнула прямо к ним с крайним удивлением на лице. Бужоне от этого шага неприлично всхлипнул, но послушно отступил, стараясь при этом всё же прикрыть своим солидным корпусом самое “косматое” растение.

Тишина сгущалась. Лизельда слышала только его нервное сопение и собственный пульс. Королева склонялась к горшкам, отступала на два шага, вновь приближалась. Изредка касалась пальцем края листа, будто проверяя, не бутафория ли это всё. В её лице не было ни отвращения, ни снисхождения — лишь пристальный интерес и какая-то мягкая сосредоточенность.

Лизельда с горькой самоиронией мысленно поздравила себя. Час её полного фиаско настал. Причём фиаско королевского размаха.

— Ваше величество, — пискнул Бужоне, сменив пурпур на зеленоватую бледность. Видимо, он уже мысленно прощался с должностью, — приношу глубочайшие извинения за это… недоразумение. Разумеется, порядок будет немедленно наведен…

Он метнул вопрошающий взгляд на профессора Ильсана, моля о спасительном слове. Тот не заставил ждать.

— Ваше величество, — пропел он, приложив руку к груди и чуть кланяясь, — ваше безупречное чувство прекрасного вынуждено сегодня терпеть эту… эту безвкусицу. Уверяю: я сам потрясён. Но, увы, как глава жюри могу лишь фиксировать несоответствия, ответственность же — на устроителях выставки и на авторе композиции.

С каждым его “безупречным”и “прекрасным” королева хмурила брови всё заметнее. Потом перевела взгляд на Лизельду:

— Это ваша работа?

Лизельда кивнула. Она уже была готова, что королева разнесёт её труды в пух и прах.

— Да, ваше величество, моя.

Ильсан почему-то решил, что ему снова нужно огласить своё мнение:

— Молодая мадмуазель, ведомая, увы, юностью и неопытностью, подвела не только себя, но и уважаемый Вальмонт, который, по простоте душевной, доверил столь ответственное поручение… — он сделал паузу, чтобы изобразить грусть, — неподготовленному человеку.

— Позвольте, — ровно сказал Поль. Он шагнул вперёд, в его голосе звучала спокойная уверенность. — Автор экспозиции — эта талантливая цветовод и садовница Вальмонт не подвела, а прославила. За короткий срок она подняла оранжерею из запустения, спасла редкие экземпляры, заставила цвести то, что никто не надеялся увидеть живым. Упорство, настойчивость, смелость и… — он улыбнулся, — иногда даже лёгкое безрассудство. В нашей суматошной вальмонтовской семье все такие.