Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 83 – Ната Лакомка

– …продай его в «Манджони», – уговаривал пухлощёкий хозяина «Чучолино». – Хоть так деньгами разживёмся! Если не заплатим налог в этом месяце…

Маэстро Зино заметил меня и смущенно крякнул.

Пухлощёкий синьор резко обернулся. На прилавке рядом с ним стояла корзина, полная мясных обрезков. Рядом валялась ткань, пропитанная мясным соком – видимо, она только что прикрывала корзину.

Оба синьора застыли, как воришки, пойманные с поличным, и я сразу заподозрила неладное.

– О чём была речь? – спросила я, строго. – Не о моём ли варенье?

Зино снова крякнул, и я обо всём догадалась.

– Собираетесь продать моё варенье в «Манджони»? – сказала я с укором. – Воспользовались доверием бедной вдовы и решили на этом нажиться?

– Ничего подобного, – пробурчал Зино, но ему явно было не по себе.

– Вы продали это варенье нам, синьора, – вмешался пухлощёкий напористо, – а как распорядиться своим имуществом мы решим сами, без вас.

– Ну, допустим, варенье было продано по заниженной цене только с определенными условиями… – я сунула Ветрувии нашу корзину и пошла на мужчин, на ходу зачем-то подвёртывая край фартука за пояс.

Необходимости в этом не было, но очень уж я разволновалась, так что требовалось чем-то занять руки. Хорошо ещё, что юбку не подвернула, потому что мужчины и так посмотрели на меня с опаской.

– Значит, пока я реализую планы попривлечению клиентуры, вы, синьор Тенероне, собираетесь схватить синичку за золотое яичко? – спросила я у пухлощёкого, сопоставив свежее мясо и слова мальчишки со звонким голосом.

Пухлощёкий вскинулся, словно я влепила ему оплеуху, покраснел, а маэстро Зино вдруг расхохотался.

– Приятно, что вам весело, – продолжала я ледяным тоном, – но ради чего я только что уговорила Марино Марини прийти завтра в вашу остерию, чтобы позавтракать?

– Марино Марини придёт в «Чучолино»? – мигом насторожился маэстро Зино. – Завтра?!

– В половине девятого, – подтвердила я. – И заманила я его своим вареньем, между прочим. Он завтра придёт и выяснит, что варенье вы продали в «Манджони». Что будет делать синьор Марини в таком случае, а? – я посмотрела сначала на «пуделя», потом на хозяина и повторила: – Что будет делать? Молчите? Так я отвечу – плюнет на вашу «Пьянчужку» и отправится в «Лакомку». Маэстро Фу скажет вам за это «огромное спасибо, дурачьё» и наживёт на моём варенье барышей не десять флоринов, а все пятьдесят. Ну а вы сможете переименовать «Чучолино» в «Шакко», в «Дурачка».

– Вы по какому праву нас оскорбляете? – произнёс «пудель» дрожащим голосом. – Какой я вам Тенероне? Я вовсе не толстый слабак!..

– На «дурачьё», значит, вы не обиделись? – ответила я, не моргнув глазом.

Всё-таки, общение с адвокатом произвело на меня гораздо большее впечатление, чем я желала бы признать. Раз уже я сыплю его фирменными фишечками.

– Моё имя – Пьетро, Пьетро Камбини! – с вызовом произнёс пухлощёкий и встряхнул кудряшками. – А вы…

– А ведёшь себя, как настоящий тенероне, – заявил Зино и пихнул в его сторону корзинку с мясом. – Тащи всё в кухню и маринуй, пока не протухло. А то жара такая, а мясо до сих пор не залито.

– Продай это проклятое варенье! – взмолился Пьетро-Тенероне. – Добра от него не будет! Продай! Это, хотя бы, верные деньги! А что она тебе наобещала – как пар от похлёбки!