Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 78 – Ната Лакомка

– Нет ничего позорного. А вы странная, – добавил он вдруг.

– Почему это? Потому что избила синьора Занху? – поинтересовалась я. – Так я его не била, синьор лжёт. Поэтому никаких странностей, не беспокойтесь.

– Никто никогда не врывался ко мне в кабинет в рабочее время, – спокойно произнёс Марини, – чтобы накормить меня вареньем и спросить, зачем я вернулся в Сан-Годенцо.

– Так зачем вернулись? – напомнила я, и поняла, что мне, действительно, очень интересно узнать о нём нечто большее, чем имя и профессию.

Что за человек скрывается за ярким и привлекательным фасадом? Какая у него душа? Такая же привлекательная? Или всё – только красивая вывеска, не более?

– Все земли вплоть до Локарно раньше принадлежали моему деду, Марсилио Марини, – заговорил адвокат, чуть подавшись вперёд, и я, невольно, тоже подалась к нему, жадно слушая. – Наша семья была знатной, но не слишком деловой, если можно так выразиться. Так что после смерти отца обнаружилась куча долгов. Когда я их выплатил, на руках у меня было десять флоринов.

– Надо же! – не смогла удержаться я. – Совсем как у меня! Ваше наследство тоже забрал ушлый адвокат?

– Нет, – улыбнулся он уголками губ.– Мои десять флоринов остались при мне.

«Как же вам повезло», – хотела съязвить я, но сдержалась, чтобы Марини не обиделся, и не замолчал.

– Я решил, что надо выгодно вложить то, что у меня осталось, – продолжал адвокат.

– И вложили? Выгодно, судя по всему? – я обвела рукой кабинет и указала на чашечку чая.

– Более чем, – подтвердил Марини. – Я уехал в Болонью, поступил в университет, изучал там право, заводил полезные связи, а потом вернулся в Сан-Годенцо. Потому что тут – моя родина, здесь жили мои предки, и пусть земли уже не принадлежат моей семье, я всё равно за них в ответе. И за людей, которые на этих землях живут. Я мечтаю о том времени, когда Сан-Годенцо станет вторым Миланом. Или второй Болоньей. И приложу к этому все силы.

Мотивы были похвальными, тут сказать было нечего, и – что скрывать! – ещё меня очень порадовало, что неземная любовь к Козиме Барбьерри не была названа одной из причин. Но кое-что в этой истории меня смущало.

– Подожите-ка, – сказала я, припоминая слова маэстро Зино. – Кажется, когда ваш уважаемый отец погиб, вам было пятнадцать?

– Вы очень хорошо осведомлены о моей жизни.

– И вы поехали в Болонью ребёнком, имея на руках всего десять флоринов?

– Я был взрослым мужчиной, – поправил меня адвокат, – и именно так и поступил. А что вас смущает? Я посчитал, что лучше всего вложить деньги в собственное образование. Так точно не прогорю, и мои капиталы всегда останутся при мне, – тут он с эдакой снисходительной усмешечкой постучал себя по лбу указательным пальцем.

– Всё это верно, – согласилась я с его доводами, – но в моём понимании учёба в университете предусматривает определённые расходы. Проживание, питание, расходы на учебные принадлежности… И всё это не на один год. Десяти флоринов на это хватило?

– Нет, конечно, – он посмотрел на меня ещё снисходительнее. – Мне пришлось потрудиться, чтобы меня не выкинули из университета, и чтобы не ночевать под мостом.

«Страшно подумать, как ты там трудился», – ответила я ему мысленно, но вслух, разумеется, ничего не сказала.

Но адвокат, видимо, кое-что понял по моему взгляду, и пояснил: