Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 65 – Ната Лакомка

– Теперь разонравилось, – коротко ответил маэстро Бартеломо. – С первого раза не распробовал, а теперь какое-то кисловатое послевкусие.

Барбьерри стояла рядом и сияла улыбочкой, сложив белые ручки, как ангелочек на картине Рафаэля.

– Вы лжёте, – упрекнула я хозяина «Манджони». – Ничего моё варенье не кислит. Да будьте вы мужчиной! Упускаете выгоду… Это же ваше заведение, ваши доходы!

– Одно словечко позвольте, – опять зазвенела синьорина в синем платье. – «Манджони» – это корпорация на паях. Две трети капиталов принадлежат моему папе. Поэтому… вам в третий раз указать на дверь? – и она игриво ткнула тонким пальчиком в сторону выхода из остерии.

Я с последней надеждой посмотрела на маэстро Бартеломо, но тот хрюкнул что-то невразумительное, опустил глаза и пожал плечами.

Вот и выбились в люди. Вот и заработали кучу флоринов. Вот и погасили долги и заплатили адвокату.

Всё во мне кипело, но работа в школе сделала своё дело – я не высказала этим двоим, что о них думаю, не прокляла и даже не расплакалась.

– Ну ладно, – сказала я, возвращаясь к столику, где стояли мои горшки.

Закрыв их снова тканевыми крышками и завязав верёвочки, я взяла горшки под мышки и вышла вон, не попрощавшись. Вслед мне полетел заливистый смех нарядной дамы.

Когда я подошла к нашей повозке, лицо у меня, наверное, было таким, что Ветрувия сразу всё поняла.

Она смотрела, как я поставила горшки с вареньем обратно в корзину, как неуклюже перелезла через бортик, зацепившись юбкой за колесо, и как зло плюхнулась на мешок с сеном.

– И что теперь делать? – спросила Ветрувия коротко.

– Едем в «Пьянчужку», – ответила я резче, чем хотелось.

– Думаешь, там повезёт больше? – она ничуть не обиделась на мой тон и подхлестнула лошадь, разворачивая её обратно к мосту.

– И здесь бы повезло, – проворчала я. – Но вмешалась одна особа… дочь владельца. Чем-то я ей не понравилась.

– Дочь владельца? – переспросила Ветрувия.

– Какая-то Барбьерри, – я хмурилась, барабаня пальцами по коленям, но смотрела по сторонам, потому что просто так сдаваться не собиралась.

Отыграюсь. Обязательно отыграюсь. И этот глупец, синьор Фу – который и в самом деле «фу» – ещё будет умолять продать ему горшочек варенья.

– У Барбьерри три бани в Сан-Годенцо, – сказала Ветрувия, понукая лошадь. – И три в Локарно. Наверное, ещё где-то есть. Богатая семья. А дед у них был простым цирюльникам, говорят.

– Тогда тем более не понятно, откуда столько спеси, – снова заворчала я.

Мост, по которому мы проехали на этот берег, был перекрыт. Нам объяснили, что движение для повозок закрыто на время полуденного отдыха, и если мы хотим попасть на ту сторону, то должны либо подождать два часа, либо оставить лошадь и повозку и перейти мост пешком, либо проехать вниз по течению реки до моста Водовозов, где движение не прекращается.

До моста Водовозов мы добрались минут за тридцать, потом минут тридцать тащились в веренице других таких же неудачников, как мы, потом ещё тридцать минут возвращались до центральной части города, где находилась остерия «Чучолино».

Ветрувия снова припарковала нашу повозку где-то в сторонке, мы выпили воды, которую прихватили из дома (она была тёплой, и от этого противной), потом я опять взяла под мышки два горшка с вареньем и направилась покорять гастрономический бизнес Сан-Годенцо.