Онлайн книга «Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1»
|
Она сообщила, что договорилась насчёт повозки, и что со следующей недели дровосеки будут носить нам хворост по цене двух медяков за одну вязанку. Но медяков у нас не было и в помине, поэтому на следующий день, чуть свет, мы с Ветрувией занялись тем, на чём очень рассчитывали заработать – вареньем. Вчерашние яблочная и черешневая заготовки были подварены ещё в течение нескольких минут, а потом отправлены остывать, а мы занялись апельсинами, которые отмокалиночь напролет. Мы поварили апельсины в той же воде в течение часа или больше, потом я добавила сахар – на глаз, постаравшись, чтобы сахара было столько же по весу, сколько апельсинов, и после этого начиналась уже знакомая Ветрувии работа – поддерживать ровное пламя в жаровне и мешать, мешать, мешать… Когда варенье начало отделяться пластом при помешивании, мы сняли пробу, нашли, что варенье удалось восхитительным, и оправили апельсинчики в тень – остывать и настаиваться, приобретая особенно яркий и насыщенный цвет и вкус. К вечеру у нас вдоль каменной завалинки стояли пятнадцать пузатых глиняных горшочков, полных доверху самым ароматным и вкуснейшим вареньем в мире. Они благоухали, как райский сад, а я впервые задумалась, что можно использовать вместо крышек. Решение было найдено просто. На крышки мы пустили новенький, ещё ни разу не ношенный платок Ветрувии (я клятвенно пообещала с первых же доходов купить ей платок из венецианского шёлка). А пока мы разрезали платок на квадраты, накрыли ими горшки и завязали вокруг горловины суровым витым шнурком. Получилось мило и даже красиво, хотя Ветрувия не понимала, для чего такие украшательства – налили в горшок, да и будет с них, с покупателей. Но я была не согласна. Чтобы сделать наш товар привлекательным, надо было добиться не только хорошего качества, но и прекрасного вида. И ещё нужна была реклама… Вечером Ветрувия убежала к синьору Луиджи, а вернулась как королева – в обшарпанной коляске на двух колёсах, запряжённой маленькой, кривоногой и старой, как этот мир, кобылой, у которой, к тому же, было крайне мечтательное выражение морды. Имя у лошади было громкое – Тезоро, Сокровище – и, на мой взгляд, совершенно кобыле не подходило. Я засомневалась, довезёт ли этот «скакун» нас хотя бы до поворота, не то что до Сан-Годенцо, но Ветрувия заверила меня, что Тезоро – лучшая лошадь по эту сторону Лаго-Маджоре, ловко её распрягла и привязала у изгороди. Утром, едва только рассвело, Ветрувия запрягла лошадь, я поставила горшки с вареньем в корзину, заполненную сеном, и выстланную нашими одеялами, а корзину мы осторожно погрузили в телегу. За поясом у Ветрувии я увидела длинный кухонный нож и спросила, зачем он ей. – Как – зачем? – удивилась она. – Мы с тобой де слабые женщины, дорогау нас долгая и далёкая. Кто знает, кого встретим? Напутствие было так себе, я слегка струсила и с сожалением посмотрела на свою волшебную усадьбу. Тут мне точно ничего не грозило… Но Ветрувия уже забралась в телегу и села впереди, взяв вожжи, так что мне ничего не оставалось, как тоже забраться в повозку и расположиться у заднего бортика, на мешке, набитом сеном. Лошадь мечтательно повела головой вправо-влево и неторопливо зашагала по дороге. Глава 11 В Сан-Годенцо мы приехали, когда солнце стояло уже довольно высоко. Хоть я и прикрывала лицо краем тюрбана, щёки и подбородок всё равно горели. И больше всего хотелось поваляться где-нибудь в тенёчке, потягивая через соломинку лимонад… |