Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 191 – Ната Лакомка

– Только? – насторожилась я, и Ветрувия тоже сразу нахмурилась.

– Только не продавайте это варенье Занхе, – произнёс маэстро Зино почти шёпотом. – Продавайте только мне! Я заплачу не десять, а пятнадцать флоринов за горшок.

– Хм… – страсти по Марино пришлось оставить, и я погрузилась в размышления насчёт выгодности данной сделки, а потом назвала свои условия: – Тридцать флоринов за горшок, и специалитет ваш.

– Тридцать флоринов? Помилуйте, синьора! Это же грабёж средь бела дня! – запричитал маэстро, трагически вскинув руки. – Двадцатьфлоринов.

– Хорошо, – не стала я долго торговаться. – Двадцать флоринов за горшок, Занхе поставок не делаем, но я могу продавать это варенье в баночках на четверть сетье по индивидуальным заказам. И ещё – каждый день вы присылаете на виллу «Мармэллата» провизию для нас с Ветрувией. Не откажусь даже от вашего чудесного барашка, тушёного с мятой. Варенье, знаете ли, отнимает много времени, готовить нам совсем некогда. Да и дрова сейчас так дороги… Доставка ваша, разумеется. Привозите продукты – забираете варенье. Буду снабжать вас этим волшебством бесперебойно.

– Идёт! – маэстро Зино даже секунды не раздумывал.

Мы пожали друг другу руки, и я предложила позвать адвоката Марини, чтобы дополнить уже существующий договор.

– Не надо, синьора, я верю вам без договоров, – торжественно произнёс маэстро Зино. – Обед в счёт заведения! – и он умчался в кухню, пообещав нам лучшую баранину в этой части света.

Я испытала такое глубокое разочарование, что сама себе удивилась. Конечно, подобная договорённость на словах была выгодна только мне, маэстро Зино заведомо ставил себя в уязвимую позицию. Но… но подписание договора было предлогом позвать Марино. Увидеть его. Поговорить с ним. Хотя бы о деле.

– Ничего себе! – присвистнула Ветрувия и взяла меня под руку, уводя к столу. – Толстяка ты прямо очаровала! Даже договора не потребовал, – и она добавила шёпотом, с усмешкой: – Вот глупец.

– Почему же глупец? – ответила я с такой грустью, что Ветрувия посмотрела на меня с удивлением. – Просто он – добрый и честный человек, – продолжала я пободрее и даже постаралась улыбнуться. – Такой всех считает добрыми и честными. Это прекрасно, что он нам доверяет. Доверие не купишь ни за какие деньги.

– А, ну да, – моя подруга с готовностью закивала.

Мы сели за столик у окна, и я передвинула лавку так, чтобы видеть мост, площадь и… адвкатскую контору. Вдруг кое-кто выйдет прогуляться или по делу…

Маэстро Зино притащил нам обед – всё свеженькое, умопомрачительно вкусное, так что мои страдания по Марино Марини стали менее страдальческими.

Набросившись на еду, мы с Ветрувией принялись обсуждать новые сорта варений, потом перешли на обсуждение нарядов дам, проходивших по площади, и сами не заметили, как слишком увлеклись, потешаясь над важнымисиньорами, которые проходили мимо, гордо задрав аристократические носы.

Я весело смеялась над какой-то очень остроумной шуткой моей подруги, как вдруг над моей головой раздался очень недовольный голос:

– Смеётесь? Уверены, что у вас есть повод для веселья?

Каким-то образом позади меня оказался Марино Марини – как из-под земли выскочил. Но теперь вот стоял рядом, смотрел на меня и очень сурово поджимал губы. Ах, не надо так строжиться, синьор адвокат, я-то знаю, как ваши губы умет сладко…