Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 164 – Ната Лакомка

Честно сказать, эта песенка была моей маленькой местью и вызовом. Позлить Козиму, которая, наверняка, услышит. И… и вдруг Марино снова придёт, чтобы потребовать дополнительную плату за использование его имени в рекламе?

Как ни старалась я не думать о нём, но всё равно хотела увидеть, поговорить. Хотя бы о погоде… о судебных делах… о договоре с Занхой…

Когда настала пора отправлять моё варенье Занхе, на виллу «Мармэллата» приехали целых пять повозок – мне не понадобилось даже арендовать лошадь у синьора Луиджи. Поверенный синьора Занхи любезновернул мне книгу с рецептами и сообщил, что его хозяин не нашёл особой ценности в этом фолианте, поэтому будет ждать выплаты долга и покупает варенье за оговоренную сниженную цену.

Горшки с вареньем были расставлены по повозкам, пересыпаны сеном, и я тайком перекрестила их, когда повозки отправились в путь.

Денег от этой сделки я получила маловато. В убытке не осталась, но продавать варенье за бесценок больше не собиралась. Я была уверена, что прочухав выгоду, Занха тут же закупит вторую партию. Ещё я не сомневалась, что Занха здорово нагреет меня, прикарманив большую часть барышей, но тут мне приходилось полагаться лишь на его слово. Ехать в Рим или Милан, чтобы следить за продажами – нереально. Я должна находиться здесь, на вилле «Мармэллата». Следить, как варится варенье, отмерять сахар, надеяться, что однажды чудесная сила возьмёт и перебросит меня обратно домой. Ну и здесь была моя магическая усадьба. Только здесь я могла чувствовать себя в полной безопасности.

Этот дом, этот сад, само это место – оно чувствовало меня. Или я чувствовала его. Но когда я грустила – грустил и сад, а когда я пела или декламировала стихи, чтоб хоть немного развлечься, усадьба блаженно затихала, словно ловила каждое моё слово.

Когда-то давно, ещё в прошлой моей современной жизни, мне попалась статья о том, что этруски – это русские, которые в незапамятные времена добрались до Италии и обосновались здесь, пока не пришли римляне и не развязали войну.

Тогда статья показалась мне бредовым бредом, но сейчас я уже ни в чём не была уверена.

Этот дом словно встретил во мне родственную душу, жадно напитываясь русскими словами, русскими песнями… Будто много веков он скучал, ждал, и вдруг встретил родного человека…

И чем дальше, тем больше начинали тенькать в моей душе колокольчики, названивая, что бросать одинокую родственную душу нехорошо… как-то непорядочно… Да, я не принадлежу этому миру, но и этот дом, эта усадьба тоже не принадлежит миру итальянских банкиров, торговцев, адвокатов…

Всё было сложно, и я не могла разобраться в самой себе – чего хочу, на что надеюсь.

Чрез полторы недели я выбрала денёк, чтобы съездить в Сан-Годенцо. Официально – для того, чтобы проверить, как идут дела у маэстро Зино и лукового конфитюра, а на самом деле мнестрашно хотелось увидеть Марино Марини. Наверняка, я смогу повстречать его, когда он пойдёт обедать. Может, даже заглянет в остерию «Чучолино».

Но я надеялась напрасно – адвокат не пришёл в обеденный перерыв, и как я ни поглядывала в сторону адвокатской конторы, Марино Марини среди выходивших из здания клерков не заметила.

Помаявшись, я всё-таки спросила у маэстро Зино, ходит ли адвокат завтракать в остерию. И узнала, что Марино Марини уже неделю не появлялся.