Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 162 – Ната Лакомка

Только тогда я села на табуретку, уткнулась лицом в ладони и позволила себе расплакаться.

За окном зашуршал дождь. Тихий, не ливень, а так – мелкий, моросящий дождик. Дом тоже грустил со мной. И сад. Но даже он не сделал ничего, чтобы вернуть Марино на виллу. И я понимала, что всё правильно, всё так и должно быть, всё к лучшему. Только на сердце было тяжело, и его словно сжимала холодная, жестокая рука.

– Ладно, – сказала я, решительно утеревслёзы фартуком. – Поревели – и хватит. Варенье само себя не сварит. И чужих морковок нам не надо. Хоть какие они великолепные.

Да, и в моём прежнем мире у меня бывали любовные разочарования. Но никогда они не были такими болезненными.

Раньше я разочаровывалась в человеке – и всё на этом. Видишь, что мужчина совсем не такой, каким ты его себе представляла, тебе неприятно, даже обидно порой, но… что поделать? Такова жизнь. Все мы взрослые люди со своими требованиями, принципами или отсутствием принципов.

Однажды мой кавалер после ссоры попросил вернуть все его подарки. Разочаровал. Вернула, посмеялась, забыла. Было обидно, но я прекрасно понимала, что лучше понять, что человек представляет из себя сразу, а не прожив с ним десять лет и нарожав троих совместных детей.

Легко было пережить разочарование, узнав, что человек грубиян, что он неверен или попросту глуп.

Но как же больно переживать любовную неудачу, если есть рыцарь без страха и упрёка, и этот рыцарь выбрал не тебя.

Конечно, я понимала, что Марино не мог поступить иначе. Они с Козимой были обручены, день свадьбы назначен, всем горожанам об этом известно, в семье невесты Марино уже почти родственник… Как можно после этого сказать влюблённой девушке: «Извини, наша встреча была только ошибкой»? Нет, можно – в моём мире. Когда слово ничего не значит, когда действует девиз «бери от жизни всё», когда считается, что верность – это что-то за гранью фантастики, а продолжать жить с человеком «без любви» – это что-то за гранью глупости.

В моём мире легко сходились, легко расставались, но дело-то в том, что тут был не тот лёгкий мир, из которого меня принесло. Разумеется, были и в Сан-Годенцо изменники, но пока всех в рамках приличия держала железная рука церкви. Даже Ветрувия боится уйти от своего Пинуччо, хотя видно, что терпеть его не может.

И, вообще, не в церкви дело.

Разве я стала бы уважать Марино, бросься он сейчас из объятий Козы в объятия Кондитерши?

Он поступил правильно. Безупречно. Благородно.

И – Боже Всемилостивый! – как же я завидовала Козиме. Завидовала до злых слёз, до сердечной боли, до душевной тоски.

Спасало только варенье.

Я с головой окунулась в свой сладкий бизнес, и это (как когда-то – работа в школе) очень помогало.

Набегавшисьза день с корзинкой по саду, настоявшись возле жаровни, помешивая, пробуя на вкус, отмеряя сахар и ягоды, изобретая новые специалитеты, придумывая удачную упаковку – после всего этого я валилась в постель и засыпала через пару секунд. Некогда было жалеть себя и растравлять сердце несбыточными мечтами о прекрасном и благородном адвокате. Я почти не вспоминала, что когда-то жила в провинциальном российском городе, что когда-то ходила в школу в юбке-карандаше и в строгой блузке, и надежды на возвращение таяли ещё быстрее, чем мечты о Марино Марини.