Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 125 – Ната Лакомка

Он тихо фыркнул и продолжал:

– А когда мужчина несёт вместо женщины корзину, кувшин или иную поклажу, это означает, что мужчина заботится об этой женщине, и женщина ему либо мать, либо сестра, либо жена, либо… любовница. Как вы думаете, за кого сейчас вас посчитают люди?

Признаюсь, тут мне стало слегка не по себе. Кто разберёт эти их средневековые порядки? Тут даже нельзя помочь без того, чтобы не начались сплетни? Но виду я не показала, и ответила так же строго, как отвечала Димке Перепёлкину, когда он снова ставил на уши весь класс, разглагольствуя о том, что литература никому не нужна, и учить этот предмет в школе – глупое и бесполезное занятие:

– Помочь слабой женщине – долг сильного и нормального мужчины, дорогой синьор. Величие силы в том, чтобы пускать её на благое дело, а не наблюдать, как незнакомая вам старушка надрывается от тяжести только потому, что ей не посчастливилось быть вашей любовницей.

– Ну, вы на старушку совсем не похожи. Сколько вам? Тридцать?

– Вообще, всё это – пережитки прошлого, – я снова предпочла не услышать вопросов. – Я про помощь женщинам, конечно. Может, лет сто назад и было неприлично помогать слабым, но сейчас-то рыцарские времена. Служение прекрасной даме и тому подобное. Сам Петрарка, я думаю, не постеснялся бы помочь Лауре донести корзинку, и не стал бы переживать из-за испорченной репутации. Но если вам стыдно, давайте обратно… – я протянула руку к корзинке.

– Не беспокойтесь за мою репутацию, – вежливо ответил Марино Марини. – Я просто куплю у вас эти горшки. То, что я несу своё собственное имущество, никаким образом ни мне, ни вам не повредит.

– О! – только и сказала я, не зная – радоваться или обижаться.

– Деньги я потом вам пришлю, с собой столько нет, – продолжал тем временем адвокат. – Надеюсь, вы поверите мне на слово, или написать расписку?

– Поверю, – позволила я себе щедрый жест.

– Благодарю за доверие, – Марино изобразил на ходу поклон. – А как вы спали сегодня ночью? Надеюсь, хорошо?

– Отлично, – обрадовала я его. – Спала, не просыпаясь. Без задних ног, как говорят в Милане.

– Вы ведь переночевали в остерии «Чучолино»? – спросил адвокат, очень невинно, поглядывая по сторонам. – Кто-то может это подтвердить?

– Конечно. Ветрувия. Моя родственница. Мы спали даже в одной кровати, потому что другой кровати не было… – тут я замолчала и заглянула ему в лицо снизу вверх. – А почему вы спрашиваете?

– Просто так.

– Просто так ничего не бывает, – не поверила я ему. – Либо вы ревнуете, дорогой синьор, либо считаете, что это я зарезала того актёра?

– А вы к этому точно не причастны? – уточнил он ещё вежливее.

Настроение у меня резко испортилось. Вот умеет же человек парой слов добавить дёгтя в варенье.

– Точно не причастна, – сказала я уже сердито. – Похоже, вы мне не верите?

– Верю, – ответил он. – Адвокат обязан верить своему клиенту. Главное, чтобы клиент был уверен в себе.

– Вы на что это намекаете? Говорила вам и ещё повторю, – начала я горячиться, потому что теперь он смотрел на меня так, будто это я ухлопала незадачливого актёра из прошлого Аполлинарии, – я никого не убивала, и что бы вы там себе ни думали…

– Доброго утра, синьора,– услышала я голос гробовщика.

Он шёл по мосту, в сторону ярмарки, надвинув на лоб соломенную шляпу. Посмотрел на меня грустно и с сожалением, и пошёл дальше, сгорбившись, но я догнала его и придержала за рукав.