Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 122 – Ната Лакомка

Я подсела к столу, ещё раз зевнула и вяло ковырнула ложечкой овсяную кашу, щедро сдобренную золотистым сливочным маслом. К каше полагались варёные всмятку яйца, маринованные оливки, ломтики сыра и ветчины, свежевыпеченные булочки и прочие вкусности, что подавали в «Чучолино» благодаря стараниям маэстро повара.

– Положи деньги в банк, – сказала Ветрувия, убедившись, что я совсем проснулась. – Иначе либо всё раздашь, либо их украдут. Я постараюсь вернуться побыстрее, а ты торгуй тихонько, ни во что не вмешивайся.

– Не забудь привезти весы, – напомнила я ей.

– Не забуду. Вещи я оставила в остерии и попросила толстяка за тобой приглядеть. На всякий случай.

– Толстяк – это маэстро Зино или милашка Пьетро? – уточнила я, с трудом проглотив ложечку каши и решив обойтись сегодня бутербродом с сыром и вареньем.

– Зино, – ответила Ветрувия, внимательно наблюдая за мной.

– Отвратительно себя чувствую, – пожаловалась я. – Как будто на кусочки разваливаюсь.

– Да, досталось тебе вчера, – согласилась она. – Накинь хоть косынку на шею. У тебя там такие синяки!

– Вроде бы, он меня и не бил, – я с трудом повернула голову вправо и влево. – Но шея болит…

– Держись от дураков подальше, – посоветовала Ветрувия на прощание.

– Ещё бы они от меня подальше держались, – уныло сказала я сама себе, когда осталась в комнате одна.

Но за окном уже стремительно рассветало, распелись птицы, и надо было делать дела, а не спать. Я сделала зарядку, стало немного веселее, и на площадь я отправилась уже в боевом расположении духа. Если актёришка появится снова, за шею себя хватать я больше не позволю.

Маэстро Зино проявил великодушие и помог мне поставить стол и полку на площади, а потом принёс лавки. К девяти часам появились Фалько с сестрой, я оставила их караулить вещи, а сама быстренько отнесла деньги в банк, получила расписку от служащего, и побежала в остерию, чтобы забратьгоршки с вареньем.

В остерии было многолюдно и шумно, посетители что-то с жаром обсуждали, но когда я появилась – дружно замолчали и уставились на меня.

– Всем доброго дня, синьоры, – поприветствовала я их и направилась к лестнице. – Уже ухожу, не обращайте на меня внимания, мне нет дела до мужских секретов, я вас не слушаю.

– Синьора! – окликнул меня маэстро Зино. – Сегодня городская стража нашла того актёра, который напал вчера на вас. Его зовут Сальваторе Каналли, оказывается…

– Зачем его искали? – пожала я плечами. – Я не подавала жалобу. Думаю, синьор Марини разобрался с ним и без жалобы. Хватит с него. С этого… Сальваторе.

– …его нашли мёртвым, – продолжал маэстро в полнейшей тишине. – На берегу канала, прямо под мостом. Кто-то воткнул ему нож в спину.

– М-да, ну и новость, – кивнула я. – Очень жаль, но мне не жаль. После того, что он вчера устроил, туда ему и дорога. Он, наверное, был пьяный. С кем-нибудь ещё повздорил – вот и получил своё. Ладно, мне некогда. У меня там Фалько сторожит стол… – я уже стояла на нижней ступеньке и взялась за перила.

– Сегодня утром арестовали синьора Марини, – перебил меня хозяин «Чучолино», и глаза у него стали огромными, как два флорина.

– Стоп, – тут я остановилась и медленно обернулась.

На меня кроме хозяина остерии смотрели ещё несколько десятков одинаково вытаращенных глаз.

Вот так новость. Прямо всем новостям новость. Да ещё с самого утра. Замечательное начало дня. Замечательное, конечно же, в кавычках.