Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 127 – Ната Лакомка

Я расставила горшки с вареньем на полках, Фалько завёл песенку про Марино-адвокато, и вскоре я уже принимала первого покупателя.

К обеду я успела продать все остатки, и очень вовремя вернулась Ветрувия с новым товаром. Дело закипело ещё веселее, и к вечеру банк получил очередную кругленькую сумму на сохранение, а я – ещё одну расписку, которую бережно сложила и убрала в кроссовок, к первой, чтобы не потерять.

Ночь мы проспали сладко и спокойно, наевшись деликатесов от маэстро Зино, а утром продолжили торговлю. Третий день прошёл не менее успешно – варенье расхватывали и горшками, и на развес, а несколько богатых синьоров и респектабельных матрон сделали индивидуальные заказы. Просили варенье из розовых лепестков и варенье из сельдерея – «как для Марино Марини». Я записывала заказы угольным карандашиком, с которым была ловчее, чем местными писчими приборами– чернильницей и перьями.

Написать таким карандашиком расписку я не могла, но синьоры давали задаток без расписки, так что мне оставалось лишь поставить сумму задатка против имени покупателя.

В последний вечер ярмарки, распродав последние горшки с вареньем, я отпустила Ветрувию погулять на площади – там устроили танцы, а сама с маэстро Зино уселась за свободный столик, чтобы подсчитать доходы за три дня ярмарки и помочь хозяину остерии с бухгалтерскими учётами.

Счета я вела примитивно, но что знала, то знала – помогла маэстро Зино расчертить листок на две части, выписывая доходы и расходы в две колонки, а потом так же быстро подсчитала общую сумму. Получалось, что остерия нажила чистых барышей в два с половиной раза против потраченного. Я раздухарилась и даже попыталась объяснить, что такое проценты, составив уравнение с делением на сто.

Маэстро Зино чуть удар не хватил от моей учёности, а его помощник даже перекрестился тайком, когда проходил мимо с подносом и тарелками, и мельком заглянул в наши записи.

Народу в остерии было не слишком много – время было позднее, завтра начиналась рабочая неделя, так что люди разбрелись по домам. Особо стойкие выплясывали на площади, а в «Чучолино» сидели трое пьянчужек, уминая под виноградное вино копчёную салаку, и крутился Фалько, с надеждой поглядывая на меня. Он ждал новых поручений, хотя я и оправляла его домой, пообещав нанять и на следующий месяц. Маэстро Зино расщедрился и угостил мальчишку остатками бараньей похлёбки и хлебом с сыром, пока я собирала бумаги.

Всё было тихо, спокойно и даже уютно. Жаль только, что Марино Марини так и не появился на площади. Каюсь, я его высматривала. Пусть даже под ручку с синьорой Козой, но мне хотелось его увидеть.

– Если так пойдет дальше, дорогая синьора, мы с вами в шёлке и бархате ходить будем, – сказал маэстро Зино важно, смахивая со стола невидимые пылинки или крошки. – Вы принесли мне удачу, я этого не забуду.

– Я всего лишь принесла вам идею, – ответила я со смехом, – а удачу вы поймали сами – за хвостик.

Маэстро Зино расхохотался так, что кувшины на столе зазвенели, но тут распахнулась дверь и в остерию ворвались пять человек с замотанными платками лицами и с ножами наголо. Они опрокинули по пути скамейку, схватили за шиворот ивытолкали вон пьянчужек, шикнули на Фалько, и того как ветром сдуло – и всё это в полминуты, я даже не успела встать из-за стола, а маэстро Зино – схватить тесак с прилавка.