Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 63 – Ника Смелая

Так мягко стелил Купидон, что я сама ему поверила. Умаслил компаньонку. Марфа взяла монеты, поблагодарила его и, пообещав завтра вечером вернуться, ушла, сияя от радости. Видно, и правда давно у неё выходных не было.

– Ловко ты её спровадил. Молодец, – похвалила я довольного собой парня. – А теперь давай начистоту. Тут всё идёт по какой-топрограмме? Ты сказал, что Люба встретила того, кого была должна. Это ты о Петре?

– Я уж думал, не спросишь. Да. Им суждено быть вместе.

– Раз она его встретила, и между ними так искрит, то зачем ты меня в это место приволок? Пусть бы сами себе встречались, женились. Деток заводили. Девушка же, как я поняла, влюбилась в Чуприкова. Сама к нему в невесты навязалась. Осталось только дождаться, пока он отведёт её к алтарю.

– Вот тут не соглашусь. Между ними не искрило до определённого момента. Приходилось силком Петра к ней подталкивать. Он так упирался, что это выматывало. А сегодня я даже не напрягался, – улыбнулся Купидон.

– На что ты намекаешь? – Я упёрла руки в бока.

– Ни на что. Займись лучше любимым делом. Свободу действий тебе предоставили. Жить теперь будешь в хозяйском доме. Твори, применяй свой талант по назначению. И держись подальше от Куприянова. Тогда всё будет хорошо.

– Я видела письмо у Петра на столе. Его уже позвали в Париж. Чего он не соглашается? Ответит этому Орлову – и дело в шляпе, – недоумевала я.

– Это да. Но на выставку же просто так не поедешь. Нужно и товар подготовить, и упаковку особенную, – как бы ни на что не намекая, Ап поиграл бровями.

– Ладно. Поняла, что дел невпроворот. Куприянова я и сама, если честно, побаиваюсь. Он как-то странно на меня влияет. Чувствую себя рядом с ним, как кролик перед удавом.

– Вот и отлично. Так и должно быть. У тебя времени до начала сбора урожая. Яблоки уже везут из южных губерний, но скоро местная косорыловка поспеет. Вот тогда фабрика и развернётся, в полную мощь заработает. Как раз производство всё сюда переедет, – мечтательное выражение лица Купидона умилило даже меня.

Создалось впечатление, что это он – торговец пастилой, а не сынок галантерейщика.

– А вот и она, – выглядывая в окно, сообщил мне Ап. – Явилась не запылилась.

Я подошла к Купидону и выглянула на улицу. По дорожке, ведущей к постройке, из которой мы не так давно пришли, разодетая, как кукла, с кружевным зонтиком в руке, виляя бедрами и пружиня… локонами, шла та самая блондинка. Дама сердца Любиного жениха.

– Как же она не вовремя, – цыкнул парень и взъерошил свои пшеничные волосы.

– А по-моему, самое оно. Завёл ты своей магией мужика. Она пришла как по заказу. Вот он с ней пар-то и выпустит.А то злой, как чёрт, огрызается, – сказала я, а самой стало неприятно. Словно у меня что-то собираются отнять, а я отдаю, не сопротивляясь.

Вспомнила, как извивалась в руках Петра, как наслаждалась его поцелуями. В этом фабрикант был мастак, ничего не попишешь. Стало интересно: если он исподволь, не по своему желанию такое вытворяет, то что же выходит, когда он сам этого хочет?

Словно наяву ощутила, как касалась крепкой груди, обвивала его руками за шею, прижимаясь плотнее. Повезло же намалёванной кукле. Отхватила себе пылкого, умного, богатого, талантливого…

«Так, стоп! Чего это я?»

Горько было ещё и от того, что я прекрасно понимала: даже если Чуприков женится на Любе, ночи проводить этот «кактус» будет не с ней. К супруге если и притронется, то только ради продолжения рода. Сам же сказал, что я – дурнушка. И будет Миляева всю жизнь с этим мириться. Но… я не она!